- Я и не...
- что ты можешь ей дать? Семью? Детей? Положение в обществе?
Ричард покачал головой. Все верно. Не может. Но...
- Дружбу. Участие. Понимание...
- Нет. Не тронь ее.
Ричард вскинул брови - и Эдоард счел нужным пояснить.
- Ты хочешь повторения моей судьбы?
Не хотел. Определенно, не хотел. Покачал головой.
- тогда запомни. Сначала - государство. Фавориток у тебя может быть полк. Неважно. Такие, как баронесса Ормт ничего не решают, ни на что не влияют, они неинтересны и никому не нужны. Да и тебе тоже. Жена не станет к ним ревновать, государство не покачнется, как это едва не случилось по моей вине. Сам видишь - это все из-за меня...
Ричард положил отцу руку на плечо.
- Не надо. Ты ведь сам знаешь, что не виноват...
- Не утешай, не стоит. Надеюсь только, что Альдонай простит меня. А даже если и нет - заслужил, - Эдоард вздохнул. - Просто постарайся понять меня. Женщины, подобные графине Иртон, не должны быть вторыми. Она слишком умная для этого, слишком... женщина. Рано или поздно она начнет ревновать тебя...
- Джессимин не ревновала.
- Ревновала. И плакала часто. Я знал. А вот графиня Иртон плакать не будет, уж поверь мне, она найдет способ разобраться с тем, что ей мешает.
- Ты ее подозревал до последнего?
- Да. И решил провести последнюю проверку. А каких усилий Ганцу стоило сориентировать всех так, чтобы приход графини, заговорщиков и стражи практически совпал...
- Как ты мог доверять ей лечить себя, если подозревал?
Вопрос был задан не очень четко, но Эдоард понял. И усмехнулся.
- Рик, когда я заболел, мне было ни до чего. Я почти умер. О Лилиан Иртон можно сказать многое, но спасала она меня вполне честно. А вот причины... они могли быть разные. Могла растеряться, могла ждать вашего возвращения, могла... да многое. Ты сам не задумывался - откуда у купеческой дочери такой характер и такие навыки?
- Август тоже человек неординарный.
- не настолько же...
- И что теперь?
- а теперь я за нее спокоен. Ганц за графиней присмотрит.
- Он все-таки только барон...
- а это вопрос времени и личных заслуг. И вообще - подчиненным нужно видеть, что есть чего еще добиваться.
Ричард кивнул.
- я не трону графиню. Обещаю.
- не надо. Просто - сделай.
***
Лилиан расчесывала волосы, когда служанка доложила:
- Ваше сиятельство, лэйр Ганц просит принять.
Лиля нахмурилась. Отражение в зеркале стало поразительно надутым и недовольным. Даже морщинки появились откуда-то. Так, успокоиться. У тебя есть два варианта. Гоним - или принимаем?
Гнать вряд ли получится. Не тот человек. Разговор состоится рано или поздно. Принять?
Здесь, сейчас и на своих условиях?
А почему бы нет? Внешний вид вполне приличный. Она уже ополоснулась, оделась, волосы расчесывались в последнюю очередь. Их же много! Это не три волосинки, это коса - девичья краса. Такая слона поднимет! А уж путается как...
- Пригласите. Прямо сюда.
Не в спальню, опять же. В личную гостиную.
И принялась меланхолично укладывать челку. Злишься ты на человека, не злишься, а выглядеть надо хорошо. Разве нет?
Лэйр Ганц вошел быстрыми шагами. Лиля невольно отметила и круги у него под глазами, и усталый вид... опять не выспался. Так, нечего его жалеть! Тебя не пожалели.
- Чем обязана, лэйр?
Ганц наткнулся на ее взгляд, как на стену. Вздохнул, печально и тоскливо.
- ты сердишься.
Лиля пожала плечами. А что отрицать? Нет, блин, я в восторге! Меня тут подставили и чуть не разменяли, как пешку, а я должна быть счастлива?
Ганц помрачнел еще сильнее. Если бы графиня злилась, упрекала, устроила скандал. Это было бы хорошо. С таким справиться несложно. А вот это ледяное отторжение...
Ты не стоишь доверия - говорил холодный зеленый взгляд. - Не заслуживаешь.
- Я полагаю, что должен объясниться.
Лиля кивнула.
Ганц взял из ее рук расческу и провел по длинным волосам.
- ты позволишь?
- Вы спрашиваете у меня разрешения? - едкая ирония змеей скользнула в голосе. Переход на 'вы' не остался незамеченным Ганцем, но принять его он и не подумал.
- Лилиан, я рад, что все так получилось?
- что меня едва не убили? Я тоже рада, что не убили.
- Я не мог тебе рассказать всего.
- Я и не требовала.
Лиля упорно молчала. Ганц смотрел на ее отражение в зеркале. И понимал, если сейчас он не сломает эту стену - потом уже никогда ее не сломает.
- Кто ты?
- Я?
- Я говорю не о графине. О тебе. Ты ведь не Лилиан Брокленд?
- Тогда меня бы не узнал отец.
Лиля испугалась, да. Никто и никогда не задавал ей такого вопроса. Но смириться и не подумала. И признаться - тоже.
Ганц покачал головой.
- Я расспрашивал многих, собирал информацию, кстати - поговорил и с Мартой. Продолжать?
Вот теперь в зеленых глазах был еще и интерес. И легкий страх.
- Она рассказала мне, что графиня несколько дней лежала без памяти после потери ребенка. Умирала. Она решилась на крайнее средство - попросила помощи у ведьмы. И та дала ей какой-то порошок. Графиня выздоровела. Но изменилась.
- А вы бы не изменились?
- и я тоже. Но можно стать жестким, решительным, можно стать кем угодно. Нельзя знать то, чего никто не знает.
- Свитки...
