- Ничего, - спокойно высказался Рик. - У нас два выхода. Первый - обнародовать историю и объявить войну Уэльстеру. Второй - замолчать это все, отменить смотрины из-за траура, проводить Лидию =- и потребовать с Гардвейга... сколько там второй принцессе?
- Она на два года младше Анелии.
- Пусть приезжает, живет здесь и воспитывается с девочками. Жениться мне все равно надо. Так или иначе.
Эдоард посмотрел на сына с уважением.
- а месть?
- Анелию я бы своими руками придушил, - оскалился Ричард, вдруг сделавшийся на миг похожим на хищного зверя. - Но эта дрянь умудрилась сбежать. А Уэльстер... Наши войны Авестеру в радость.
Эдоард посмотрел на сына с невольным уважением. Дикие решения? Страшные?
Сейчас им полагается пребывать в глубоком горе от потери?
Даже этого себе короли позволить не могут. Даже этого...
Ричард будет рыдать ночами в подушку, будет выплескивать горе в поединках, в работе, но не даст ему разрушить союз с Уэльстером.
- Ты молодец, сынок.
Ричард вздохнул.
- Ох, отец... Тебе лучше сейчас лечь и уснуть. Двору я все объявлю сам.
- разве тут уснешь?
- Тахира попросим. Не загоняй себе сердце. Сам понимаешь...
Эдоард понимал. И знал, что если сейчас не отдохнет...
- ладно. Зови Тахира.
***
Следующие несколько часов для Ричарда слились в одну полосу. И впоследствии он так и не смог вспомнить, что с ним было, что он делал, что говорил...
Он объявил, что было покушение на короля. Что случайно предназначенный для его величества яд выпил граф Иртон. И под эту гребенку в Стоунбаг забрали еще пятерых заговорщиков, из тех, кто заговорился с Ивельенами. Поставил у тела брата почетный караул. Переговорил с казначеем. Временно принял на себя командование дворцовой гвардией - потом найдем подходящего.
И только в двенадцатом часу полуночи вошел в покои брата.
Не туда, где лежало тело и молился рядом с ним патер. Нет.
Он пришел в покои, которые были во дворце у Джерисона Иртона. В его комнаты, где беспечно брошен на стуле легкий плащ, где валяется на столе подзорная труба, стоит бутылка вина и красивый стеклянный кубок, где до сих пор им пахнет - и он кажется живым.
Рик не хотел видеть друга мертвым. Он хотел помнить его иным. Веселым, немного развязным, с насмешливой улыбкой рассказывающим о женщинах...
Живым...
Больно, как же больно...
- ваше высочество?
- графиня?
В глубине комнаты чуть шевельнулась белая тень.
- Да... простите, если помешала.
Ричард покачал головой.
- Нет. Почему вы здесь... я могу помочь?
Лилиан, словно зеркальное отражение, повторила его жест.
- Нет. Мне просто хотелось побыть где-то, где он еще живой... не знаю...
Рик вздохнул. Уселся на стул - и кивнул Лилиан.
- Присаживайтесь, графиня. Мне хотелось того же...
Женщина поколебалась пару минут - и опустилась напротив.
- Это ужасно несправедливо...
***
Лиля и сама не знала, зачем ее понесло ночью в покои супруга.
Миранда спала, крепко обняв пушистую подругу - и едва слышно всхлипывая во сне, служанка Алисии сидела рядом, а сама Лиля маялась бессонницей. И наконец...
Зачем она отправилась в покои мужа?
Да черт его знает!
Попросить прощения?
Пообещать, что не бросит Миранду и вырастит ее настоящим хорошим человеком?
Разве это кому-то важно - теперь, когда нет человека? Нет - и все тут. А она так и не успела ничего сделать. Найти общий язык, подружиться, узнать человека по-настоящему... не успела.
По глупости?
Как сказать.
Просто слишком легко все удавалось.
Нет, были и бессонные ночи, и проблемы, и беды, и покушения... были. Но все разрешалось легко и к ее сплошному удовольствию. И Лиля просто заигралась, забыв о том, что иногда игрушки платят кровью.
Лонс, Джес... кого еще она потеряет?
В покоях графа было пусто и холодно. Смотрела в окно круглым глазом луна, заливая комнату прозрачным холодным светом - и комнаты казались осиротевшими. Хозяин больше не придет.
Лиля подошла к письменному столу. Выдвинула один ящик, другой... в верхнем на куче всякой мелочи лежала сережка. Та самая, которую она отдала на маскараде.
С черной жемчужинкой.
Вот так.
С женой пытался наладить отношения, но незнакомку не забывал. А если бы она тогда призналась? Могло бы все пойти иначе? Или нет?
Скрипнула дверь - и Лиля, автоматически прянувшая в темноту, увидела Ричарда. Принц имел такой потерянный вид, что ей стало просто жалко человека. Это для нее Джерисон Иртон - раздражающий фактор. А для него-то друг. Близкий и любимый. И - если принц об этом даже и не знает - брат. Сводный, по отцу...
Как говорили в оставленном и уже основательно подзабытом мире?
Жизнь - боль?
В любом случае, надо выходить и признаваться. Иначе потом будет стыдно. Лиля чуть шевельнулась в темноте, выдавая свое присутствие.
***
А потом они с Ричардом сидели и пили вино. У Джеса в шкафу обнаружились недурственные запасы - и Ричард наливал и себе - и графине. Закуски не было - и они просто пили и разговаривали.
Принц рассказывал, Лиля слушала, все больше пьянея - и сочувствовала. А что еще тут можно сделать?
