Лесли Варрен встретил ее на пороге палатки, освещенной двумя электрическими лампочками. Обстановка палатки состояла из складного письменного столика, легких стульев и аппарата полевого телефона; на полу лежали циновки. Генерал Варрен, как и многие британские офицеры, служившие в Индии, предпочитал жить в палатке.
Варрен стоял с непокрытой головой, очень прямой и тонкий, скрестив руки за кожаным поясом, и смотрел на леди Диану, остановившуюся на пороге.
– Входите же, друг мой! Я не надеялся больше видеть вас в этом углу, недоступном для всего мира, кроме немногих, которые, как вы, имеют специальный пропуск. Садитесь… У вас немного усталый вид…. Вас утомил этот маленький поезд пустыни, не правда ли. Если бы я не торопился увидеть вас поскорее, я отправил бы за вами правительственный катер, который доставил бы вас в три дня… Но у нас слишком мало времени…
Генерал иронически улыбнулся и прибавил:
– Для нас дороги часы…
Он подчеркнул:
– Часы…
Леди Диана сделала над собой усилие, чтобы заговорить, не обнаруживая своего волнения.
– Послушайте, Варрен, прекратим эту комедию, нелепую и бесчестную в данных условиях.
Генерал запротестовал:
– Кто говорит о комедии, дорогая? Мы пообедаем вдвоем в этой палатке и откровенно побеседуем… Я заранее прошу прощения за мой скромный обед, но, к сожалению, казенный паек не особенно разнообразен, и наш повар не может соперничать с главными поварами интернациональных ресторанов..
Леди Диана вздрогнула, предчувствуя начинавшуюся медленную пытку. Она читала в холодном и светлом взгляде своего собеседника страшную программу празднества, подготовленного им.
– Вам не улыбается перспектива обедать со мной в этой неожиданной обстановке, среди тишины южной звездной ночи? – проговорил генерал с упреком. – Я не узнаю вас, дорогая; где же грациозная, игравшая чужой душой, коварная кошечка, с выпущенными коготками?
Появился денщик и по распоряжению генерала подал столик с двумя приборами.
– Как вы находите эту палатку? Обстановка довольно скудная, но у меня есть чем развлечься в свободные часы. Посмотрите, граммофон, несколько книг на тему об оккультизме во времена фараонов и вот этот маленький стеклянный ящик, в котором живет кобра. Посмотрите, дорогой друг!.. Красивая змейка из Судана, со спинкой, отливающей красноватым и зеленым. Вам нравится? Да, я забыл самое главное: в этом никелевом флаконе имеется великолепный замороженный коктейль. Вы, конечно, выпьете со мной немного? Как мы его назовем?.. «Гусиная кожа» или, может быть, «Искупление»?.. Как вы думаете, моя дорогая?
Леди Диана не в состоянии была есть. Варрен, аккуратно намазывая масло на тартинку, разыгрывал искреннее удивление:
– Вы не голодны?.. О, если бы я был обидчивым хозяином, я оскорбился бы, видя, что вы едва притрагиваетесь к подаваемым блюдам.
– Варрен!.. довольно… откроем карты!.. Какие козыри у вас и какие у меня?
– Как вы торопитесь!
– Где он?
– Кто?
– Ручини.
– Значит, вы интересуетесь этим оригинальным господином, которого нам удалось благодаря вам поймать?
Это «благодаря вам» отозвалось в сердце леди Дианы безумной тоской, страшной, почти физической, болью, заставившей ее побледнеть.
– Где он? – повторила она тише.
– Вам угодно знать, – извольте, – под надежной охраной английских часовых. Но мы поговорим о делах за десертом… Нравятся вам эти фрукты? Один из моих каирских друзей получает их из Америки и пересылает их мне. Не напоминают ли вам эти большие, разрезанные вдоль плоды препараты из анатомического театра?
Обед продолжался. Сердце Дианы сжималось, измученное тоской и этой бесконечной пыткой. Вокруг палатки царила тишина, иногда спутанный мул двигал цепью, иногда доносился с противоположного берега жалобный скрип «шаду»[94], Металлический голос Варрена наполнял палатку; казалось, он опьянялся собственными словами и, безжалостно играя нетерпением своей жертвы, бесконечно умножал их. Денщик принес апельсины и снова ушел. Генерал предложил папиросы. Но леди Диана оттолкнула вдруг портсигар, с криком:
– Варрен! Довольно!..
Генерал улыбнулся.
