– Преступник будет казнен на заре, продолжал Варрен. Впрочем, прибавил он с предательским соболезнованием, – главнокомандующий мог бы приостановить казнь, если бы я внушил ему это. Подача кассационной жалобы помогла бы выиграть несколько дней, а в несколько дней осужденный мог бы бежать при некоторой ловкости. Народная мудрость говорит: «Пока жив…» Но все это утопии, зачем захотели бы вы, чтобы я добровольно приостановил исполнение по уже решенному делу?
Последние слова генерала удивили леди Диану; ей послышалась в них надежда, и, собрав все мужество, она спросила:
– Варрен, будьте откровенны, вы могли бы многое сделать для спасения моего любовника? Скажите? Вы могли бы подписать это помилование, ведь настоящее начальство – это вы.
У Варрена вырвался неопределенный жест, и с мягкостью прелата, совершенно неожиданной для него, он ответил:
– В принципе я не отрицаю. Но многое, очень многое, зависит от вас…
Леди Диана, возмущенная, вскочила:
– Конечно… типичный шантаж, отвратительный торг. Вам бы хотелось видеть меня в ваших объятиях, как жалкое, пойманное животное. Все ваши притязания сводятся к этому.
– Не скромничайте, Диана, жалкое животное, как вы, – это королевское угощение. К тому же вы поняли меня с полуслова, я не собираюсь настаивать. Для моего мужского самолюбия будет бесконечно приятно сломить ваше упорное сопротивление; в продолжение моей карьеры я испытал много острых ощущений, но я не испытывал наслаждения обладать женщиной, которая отдается для спасения жизни дорогого ей существа. Мне приходилось читать о такого рода самопожертвовании, но что значит литература в сравнении с действительностью, какое значение имеют игра слов и арабески детского синтаксиса, наряду с гаммой злобных содроганий униженной женщины? Диана, я плохо знаю ваше тело, наше мимолетное наслаждение оставило только одно желание – возобновить его. Сегодняшний вечер благоприятствует этому, и, если бы вы сломили свою гордость, я насладился бы немного горьким вкусом ваших поцелуев. Вы отказываетесь? Да будет ваша воля, так же, впрочем, как и воля военно-полевого суда в пять часов утра.
– Варрен, вы негодяй, и я не останусь больше ни одной минуты в вашей палатке!
– Прекрасно, Диана, я прикажу проводить вас на Слоновый остров, в приготовленную для вас комнату. Там вы сможете заснуть с ясной душой и непоруганной гордостью.
Генерал Варрен поднялся и, перед тем, как позвонить, добавил:
– Но ночь еще велика, в вашем распоряжении семь часов для размышления… Если вы измените решение, обратитесь к человеку, несущему караул перед вашим домом. На всякий случай, я приготовлю фрукты, холодный кофе, папиросы и несколько граммофонных пластинок.
Может ли любовник, будь он даже ревнивее Отелло, упрекнуть свою возлюбленную за то, что она отдалась другому, чтобы вырвать его из когтей смерти? Кто осмелится хладнокровно разрешить задачу? Человек, без памяти влюбленный, убивает из ревности свою возлюбленную или ее сообщника, иногда с отчаяния убивает и самого себя. Им руководит аффект, бешенство, и, совершая ряд непоправимых поступков, он не владеет своей волей, теряет чувство ответственности. Представьте себе того же человека в камере тюрьмы, перед расстрелом; на заре какой-то злой дух шепчет ему: «Твоя любимая и любящая может спасти тебя, отдавшись тому, от кого зависит твоя судьба. Согласен ли ты на такую жертву, согласен ли ты купить свою жизнь ценою поцелуев другого?» Страшная задача вставала перед леди Дианой во всей ужасающей ясности. По мере того, как шло время, она безостановочно ходила по своей темной, молчаливой комнате, бесконечно думая над мучительным вопросом и ломая свои бедные руки. Ее личный выбор был сделан, она готова была отдаться, пойти на что угодно, лишь бы спасти своего возлюбленного. Но если Ручини избегнет смерти, Варрен ведь не преминет дать ему понять, какой ценой он купил спасение. Перенесет ли ее суровый любовник этот призрак, который навсегда станет между ними?
Леди Диана продолжала свое бесконечное кружение по комнате, измеряя по часам безжалостный бег времени. Вдруг она задрожала, как будто действительность грубо тряхнула ее за плечи; было четыре часа утра… Чего она ждет?.. Что значат все ее глубокомысленные размышления о чести, когда жизнь ее любовника висит на волоске? Кто спорит со смертью, имея возможность захлопнуть дверь перед ее страшным ликом? Выдвинувшись из окна, она окликнула часового:
– Проводите меня в палатку главнокомандующего.
– Слушаю, сударыня!.. Я сейчас разбужу лодочника на маленькой фелюге.
Леди Диана очутилась в прохладной тени. Над ней, на синем небе обрисовывался млечный путь, сквозь пальмы сверкало созвездие Ориона и вдоль реки, вниз от Асуана, блестели огни бивуаков.
– Поторопитесь, приказала она солдату.
– Слушаю, сударыня, ответил тот покорно.
Генерал Варрен положил книгу на маленький письменный стол и, иронически улыбнувшись, отпустил солдата.
– Признаюсь, дорогая Диана, что я уже больше не ждал вас.
– Я пришла только, чтобы выкупить жизнь человека.
