Каменные цветы распускаются на полу, каменные звери бродят по каменным лесам.
– Что было в этом доме, когда его строили? – ахнула Тинувиэль. – Кто жил здесь?
– Вельможа, – пожал плечами Таургон. – Думаю, что-то вроде нынешнего Шестого яруса, не знатнее. Но не бедный, да, не бедный…
Арнорцы молчали и думали об одном: если вот это – домик в провинции, то каковы же были дворцы на самом Острове? Каким был Арменелос?!
– Дух захватывает, – сказал за всех Маэфор.
Арнорцы бродили по широкой торговой зале, совершенно не думая, что она – торговая, они вообще сейчас не видели ничего, кроме распахнувшегося перед ними величия Сгинувшей Земли.
Но было бы очень наивно считать, что, если ты не замечаешь окружающих, то и они не замечают тебя.
Описание совпадало. И сильнее всего совпадала главная примета: странный. Видимо, в шпионах недавно, притворяться не умеет, Седьмой ярус так и лезет наружу. Считает, что ловко придумал: говорить что-то там про полы и Нуменор. А сам со своими, конечно, высмотрел всё, что ему важно.
И как бы его задобрить? Заплатим-то всё сполна, это уже не разговор, но чтобы Паук простил прошлые годы…
Ритнир считал себя очень умным, и полные сундуки подтверждали это. Вот и сейчас он понял, что ведь этот господин, подавшийся в слуги Паука, не так прост, как кажется. Зачем он про полы говорит так громко? – он же дает им, купцам, возможность завязать с ним разговор! и пригласить его в гости… со всей свитой звать придется, но это ладно, это ничего, большой обед обойдется стократно сбереженными деньгами в будущем.
Обратиться к нему «господин мой» или сделать вид, что поверил, что он северянин?
Нет, он играет, и надо поддержать его игру.
– Я вижу, – Ритнир вышел из-за прилавка и подошел к Таургону, – вы теперь охотитесь не только на куниц, но и на знания о древности?
– Пожалуй, так, – улыбнулся
– У меня есть то, что вам интересно, – произнес он привычную фразу, которой приглашал посмотреть редкостный товар, из тех, что на прилавок не кладут. Странно, как уместна оказалась она сейчас… а ведь он ничего не продает. – Дом, который я купил здесь, очень старый. Я не знаю, насколько…
Таургон еще вежливо молчал, ожидая, пока купец договорит, а Халлах не утерпел:
– И там так же красиво?!
– Не так же, но… я был бы рад пригласить вас отужинать сегодня у меня.
– Нас? – осторожно переспросил Таургон.
– Да, вас всех, – широко улыбнулся купец. Спину ему прямо-таки буравили взгляды других… но всё честно, он не переманил, он
– М? – взглянула на
– Благодарю, – ответил он. Разыгрывает удивление так ловко, что сочтешь его искренним. – Твое гостеприимство так неожиданно. Мы рады принять его.
– Да, это стоит называть стилем времени Элендила, – говорил Таургон, пока слуги готовили большой стол. – Я судил по Осгилиату, а здесь здания строили менее мощные, чем в имперское время, но…
– Откуда ты знаешь всё это?! – не выдержал купец.
– Я долгое время жил в Гондоре, – улыбнулся Таургон. – Теперь возвращаюсь на родину.
«На родину!» Послушай себя и соври что-то более правдоподобное. Хотя бы что к эльфам едешь. В это поверить проще…
– И ты считаешь, – заговорила Тинувиэль, – что мозаика из мелких камней – это признак эпохи Элендила?
На полу был выложен орнамент из листьев винограда, довольно искусный.
– Дело не только в ней. Такие полы явно были в самом Нуменоре – у тех, кто победнее. Нет, дело еще в том, что дом невелик, что в отделке он подражает раннему стилю и…
Слуга сообщил, что стол накрыт.
– …что нигде в узоре нет морской темы, – договорил Таургон. – При Элендиле исчезает совершенно.
Они сели за стол.
– А откуда ты знаешь, что она была раньше? – спросил Маэфор. – Где ты ее видел? Ведь в Пеларгире, ты говорил, у тебя не получилось посмотреть.
Таургон поднял кубок, обернувшись к хозяину, все последовали его примеру. Начали есть, а он продолжил говорить:
– Та история с харадским посольством меня, конечно, огорчила, но что-то я всё же видел. Бывает так: не запомнил, но в сознании отложилось. И потом, в книгах прочитал.
– Вроде «Сына Звезды»? – спросила Тинувиэль.
– В «Сыне Звезды» как раз этого не было. Я подозреваю, что во времена Элроса полы вообще делали из узорного дерева, подражая эльфам. А все мозаики – это много позже.
Он совершенно не смотрел в свою тарелку, однако резал то, что там было, на крохотные кусочки и глотал, почти не прерывая речи. Рассуждая про любовь нуменорцев к морю и морской узор на их полах. Остальные слушали его, забывая о еде. Все, кроме девушки. Но она и вполовину не была так ловка с ножом и вилкой, как он.
На родину он едет…
На этой «родине» обеденных приборов три: кинжал, ложка и собственные руки.
Вот так посадишь их за стол, и сразу видно, кто гондорец, кто северянин.
…а они вместе. Друзья. Он с ними на равных. С этими бродягами. И они перед ним не робеют.
Это плохо.
Это хуже приезда его самого.
Мы не платили бродягам. Деньги берегли.
А Паук, похоже, заплатил. Нанял на службу. Своего доверенного над ними поставил.
