Для американских инспекторов в Воткинске, сидящих на местах в первом ряду, которые они получили благодаря Договору о РСМД, борьба за будущее перестройки во внутренних районах станет частью их повседневной жизни в ближайшие недели и месяцы, когда Воткинск и остальная часть Советского Союза вступят в схватку с новой реальностью.
«Секрет перемен заключается в том, чтобы сосредоточить всю свою энергию не на борьбе со старым, а на созидании нового»
Воткинск, 31 декабря 1988 г., — мы собрались в вестибюле на первом этаже помещений американской инспекции, расположенных на улице Дзержинского, 20, в районе Березовка, близ Воткинска. Специально построенное. Оно было возведено заводом для размещения около 30 американцев, отправленных в Воткинск для выполнения Договора о РСМД. Здание увеличило список жильцов с тех пор, как американцы впервые заселились 1 июля 1988 года. Теперь, примерно шесть месяцев спустя, несколько советских семей называли это здание своим домом, в том числе офицер КГБ из Москвы, который следил за взаимодействием американцев и русских, проживавших в бывшем закрытом городе Воткинске (Советы не знали, что нам известен этот маленький факт, однако мы были в курсе). Но главными резидентами оставались 30 американских инспекторов, которые отвечали за установку и эксплуатацию инспекционной установки для контроля периметра выезда из главных ворот за пределами завода по окончательной сборке ракет, расположенного примерно в 5 милях (8 км) к северу от города.
«Вестибюль» был немногим больше, чем фойе, которое соединяло вход с лестницей, ведущей на верхние этажи здания. Рядом с лестницей стоял деревянный стол, за которым сидел один из так называемых «социальных сопровождающих» — молодых англоговорящих выпускников университетов, нанятых для оказания помощи Воткинскому заводу в организации досуга инспекторов во внеслужебное время. Эти сопровождающие подчинялись московскому офицеру КГБ и должны были готовить «отчеты о деятельности инспекторов». Второй сопровождающий сидел на деревянном стуле рядом со столом. Обычно их работа заключалась в том, чтобы регистрировать вход инспекторов в здание и выход из него, а также оказывать любую другую помощь, если это необходимо, когда дело касалось взаимодействия с местным населением.
Однако в этот вечер — 31 декабря, в канун Нового года, — все было по-другому. Инспекторы собрались, чтобы поприветствовать Деда Мороза и Снегурочку (их сыграли два советских фабричных работника, одетых соответствующим образом), которые пожелали инспекторам благополучного Нового года, раздав 12 написанных от руки приглашений встретить праздник в доме одного из заводских сопровождающих. Мне и трем инспекторам Hughes было вручено приглашение от Игоря Ефремова, одного из руководителей смены Воткинского завода окончательной сборки.
Я посмотрел на адрес в приглашении: улица Мичурина, 1. Я посмотрел на часы: 10:15 вечера. В приглашении говорилось, что мы должны были прибыть в 10:30 вечера. Я раздал одобренные «представительские» подарки, приобретенные Инспекционным агентством на месте для подобных ситуаций, а затем в сопровождении своих подопечных направился к выходу. Мы вышли на улицу, и нас сразу же встретил леденящий до костей холод — температура в Воткинске в это время года в среднем составляла около 20–30 градусов ниже нуля (от минус 4 до минус 22 градусов по Фаренгейту).
Я вытащил потрепанный экземпляр «Воткинска за 6 рублей в день», ксерокопированного путеводителя по центральной части города, подготовленного командой Киркпатрика во время их двухнедельной командировки в августе 1988 года, до прибытия инспекторов Hughes. Руководство было настолько подробным, что его копия была изъята КГБ в Москве в качестве «доказательства» американского шпионажа. (Позже он был возвращен с извинениями, как только Советы поняли, что они конфисковали.)
«От отеля, — отметил гид, — в Березовку (*Birchville>) ведут три тропинки: плотина/мост возле пруда; паровая труба с плоской поверхностью для ходьбы из листового металла (самый близкий и сложный маршрут в условиях сырости и грязи); и, может, 1-я улица (самая грязная и пыльная, в зависимости от сезона)».
Я выбрал маршрут № 2 — «трубу». Мы прошли по пешеходным дорожкам из листового металла, пересекли замерзший пруд, где стебли камыша торчали изо льда, как руки скелета, и сразу же оказались на улице Мичурина, застроенной кирпичными многоквартирными домами, залитыми снегом и льдом, в которых жили семьи сотен работников Воткинского завода.
