Еще одной областью, на которой Горбачев делал большой акцент, когда речь заходила о сокращении советских расходов на оборону, был контроль над вооружениями. Договор о РСМД проложил путь к еще большему сокращению соответствующих стратегических ядерных арсеналов как США, так и Советского Союза, но к концу руководства администрации Рейгана переговоры по Договору о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ) зашли в тупик из-за учета крылатых ракет воздушного базирования. В качестве примера того, как гласность трансформировала процесс принятия решений в СССР, советский научно-исследовательский институт авиационных систем направил письмо ключевым лицам, принимающим решения в области обороны, в котором обосновал, что Советам было бы лучше придерживаться позиции США. Более того, советскому Министерству иностранных дел было предложено взвесить этот вопрос, и впоследствии оно взяло на себя ведущую роль в подготовке новой советской переговорной позиции, которую Советы были готовы представить, как только переговоры по Договору СНВ возобновятся после установки новой президентской администрации Джорджа Буша-старшего.
Советы были воодушевлены, когда во время первой встречи Бейкера и Шеварднадзе в Вене, Австрия, в марте 1989 года Бейкер сообщил своему советскому коллеге, что пересмотр администрацией Буша переговоров по СНВ продвигается и можно ожидать, что он будет завершен к концу апреля. Но апрель подошел к концу, и все, что получили Советы, — это мрачный прогноз Дика Чейни, побудивший Шеварднадзе пожаловаться своим помощникам: «Неужели американцы ничего не хотят сделать, чтобы помочь нам? Неужели это мы должны делать все ходы? Мы предпринимаем эти огромные шаги, и все, что мы слышим из Вашингтона, — это еще больше! Еще! Вы должны делать больше!»
Столкнувшись с нулевыми доказательствами какой-либо политической инициативы, исходящей из Вашингтона, Горбачев взял дело в свои руки. Во время своей встречи с Джеймсом Бейкером в Москве в начале мая 1989 года Горбачев заявил, что готовится объявить об одностороннем выводе 500 советских баллистических ракет малой дальности из Восточной Европы. Для Бейкера заявление Горбачева не могло быть более неприятным. В тот самый момент США были втянуты в политический спор со своими союзниками по НАТО по поводу будущего ракетной системы малой дальности «Лэнс», оснащенной ядерным оружием. США стремились модернизировать существующие силы из 88 ракет, базирующиеся в Западной Германии. Западно-германское правительство не только категорически выступало против любой модернизации «Лэнс» на своей территории, но и настаивало на его полной ликвидации.
Горбачев сказал Бейкеру, что это первоначальное разоружение не должно рассматриваться США как политически мотивированное, а, скорее, как первый шаг в ликвидации всех ядерных сил малой дальности в Европе, включая ракету «Лэнс». Бейкер, однако, рассматривал инициативу Горбачева именно так — политически мотивировал точку зрения, которую разделяли Брент Скоукрофт и другие в Белом доме Буша.
Посол США в Советском Союзе Джек Мэтлок настаивал на том, чтобы новая администрация Буша использовала возможности, созданные гласностью и перестройкой, и при первом же случае провела встречу на высшем уровне с Горбачевым. Однако Бейкер, Скоукрофт и другие советники президента воспротивились, вместо этого подтолкнув его отреагировать на инициативу Горбачева своей собственной инициативой, в данном случае предложением о реализации проекта «Открытое небо», впервые выдвинутой при администрации президента Дуайта Эйзенхауэра в конце 1950-х годов. Американская инициатива была встречена с тревогой со стороны Советов.
Визит Джека Мэтлока в Воткинск 9-10 июня был периодом изолированного затишья в бурном море американо-советских отношений. К концу месяца посол США был вызван обратно в Вашингтон, округ Колумбия, для проведения консультаций. В то время как он был обеспокоен медленными темпами, предпринятыми администрацией Буша в разработке и подготовке к реализации советской политики, Мэтлока еще больше беспокоило то, что он считал растущей уязвимостью Михаила Горбачева перед теми самыми силами нестабильности, которые были развязаны его политикой гласности и перестройки. На обратном пути в США Мэтлок записал шесть ключевых вопросов, на которые необходимо было ответить в связи со сложившейся обстановкой.
Сначала Мэтлок обратился к выборам в Совет народных депутатов. Горбачев назвал эти выборы поворотным моментом. «Он прав?» — спросил Мэтлок. Он отметил, что еще слишком рано говорить об этом. Но выборы высвободили силы, которые, если им не предоставить надлежащую политическую программу, могли бы восстать и бросить вызов верховной советской власти. Горбачеву нужно было быть осторожным.
