Воткинский завод был закрыт 6 ноября в связи с празднованием Октябрьской революции. В отличие от предыдущего года, когда американские инспекторы были почетными гостями на параде, американские инспекторы были ограничены помещением, где они продолжали заниматься вопросами, связанными с установкой КаргоСкана. Во время осмотра объекта устройства Лопатин заметил, что питание все еще было подключено к нагревательному элементу модуля детектора, и опротестовал этот факт дежурному офицеру США, обвинив инспекторов США в нарушении договоренности, которая существовала в отношении прекращения установки КаргоСкана до окончательного выяснения нерешенных вопросов. Американские инспекторы немедленно отключили электрическое подключение, но не раньше, чем выразили свое возмущение поведением Лопатина.
16 ноября 1989 года советская комиссия по КаргоСкану прибыла в Воткинск для встреч с американскими инспекторами, целью которых было прояснить нерешенные вопросы, чтобы можно было завершить установку устройства. По прибытии членам комиссии была проведена экскурсия по объекту КаргоСкан. Когда Барретт Хавер показал членам комиссии проржавевшие соединения с модулем детектора и указал на ухудшающиеся погодные условия (температура упала ниже нуля, а землю уже покрывал небольшой снег), члены комиссии немедленно разрешили инспекторам США подключить электричество ко всем обогревателям, используемым в системе КаргоСкана, преодолевая возражения Анатолия Томилова.
Прибытие советской комиссии по КаргоСкану стало поворотным моментом в его установке. До этого местные советские власти (в первую очередь Анатолий Томилов и Вячеслав Лопатин) приостановили работы по установке до разрешения всех нерешенных вопросов. Однако членам комиссии стало ясно, что такой подход ставит под угрозу работоспособность оборудования КаргоСкана и что вина за любой такой исход ляжет на советскую сторону. В течение четырех дней заседаний советская комиссия отклонила возражения Томилова и Лопатина и дала зеленый свет для окончательной установки КаргоСкана, с оговоркой, что устройство не будет разрешено вводить в эксплуатацию, пока советские опасения не будут рассмотрены в полном объеме. Томилов был явно расстроен этим решением, так как оно заставило его потерять лицо перед инспекционной группой США. Лопатин был тихо удален со сцены, и его больше никогда не видели на месте происшествия. Оставшаяся часть ноября и весь декабрь были заняты требованиями по завершению установки КаргоСкана. Было протянуто более 10 000 футов (3048 м) кабеля, что позволило включить питание всех компонентов аппарата. В каждом модуле были установлены работающие блоки экологического контроля. Было установлено освещение, камеры наблюдения, главная консоль и подключен модуль управления. Хотя окончательное включение рентгеновской системы было отложено до проверки радиационной безопасности, все признаки указывали на то, что КаргоСкан будет готов к полному включению где-то в первую неделю января. Советская комиссия планировала вернуться в то время, чтобы оценить, можно ли ввести КаргоСкан в эксплуатацию.
Вмешательство Советов было продолжением согласованных усилий Михаила Горбачева, направленных на то, чтобы администрация Буша рассматривала его как жизнеспособного партнера в интересах мира. Горбачев и его советники были обеспокоены кажущейся недостаточной сосредоточенностью администрации Буша, когда дело дошло до выработки политики, которая помогла бы Горбачеву в достижении его целей и задач в условиях перестройки. Более того, геополитический климат, в котором принимались такие решения, быстро менялся. 9 ноября пала Берлинская стена. Миссия военной связи США в Потсдаме была приведена в полную боевую готовность и отправлена на место, чтобы оценить, какой будет реакция советских военных, дислоцированных в Восточной Германии. Они получили свой ответ в полночь, когда Советское бюро внешней связи, ответственное за координацию с Потсдамской миссией, передало им факс о том, что все советские солдаты должны быть размещены в гарнизоне.
«Именно тогда мы поняли, что все кончено», — отметил Том Флавия, водитель американского MLM, в интервью много лет спустя. Этот пункт был доставлен домой на следующий день, 10 ноября. «Это было так, как будто кто-то нажал на выключатель, — вспоминал Флавия. На следующий день все полностью изменилось». Флавия сравнил энтузиазм восточно-германских пограничников с ужасом советских часовых, дежуривших на мосту Глинике, соединяющем Восточный и Западный Берлин. Восточные немцы были дружелюбны, в восторге, советские солдаты — «в ужасе».
