Два дня спустя, готовясь выступить с речью на конференции, в которой он возобновит свою атаку на статью VI, Сахаров умер от сердечного приступа. Горбачев объявил четырехдневный национальный траур и высоко отозвался о человеке, известном как «отец советской водородной бомбы». Но не было никаких слов, которые могли бы изменить общественное мнение о том, что Горбачев благодаря своей атаке на Сахарова на Съезде народных депутатов 12 декабря способствовал смерти Сахарова. 1989 год закончился тем, что Горбачев перешел к очень сильной обороне, и будущее перестройки, а вместе с ней и Советского Союза, оказалось под большим сомнением.
Иногда у судьбы есть способ представить все в перспективе. 31 августа 1989 года Ольга Оракова, восьмилетняя девочка, проживающая в городе Ижевске, была госпитализирована в городскую детскую больницу № 2 для планового удаления зуба. С процедурой возникли осложнения, и в результате она была госпитализирована в Ижевский онкологический диспансер для обследования. После тщательного обследования, проведенного врачами из Всесоюзного онкологического научного центра Академии медицинских наук СССР, Ольге был поставлен диагноз рабдомиосаркомы, исключительно смертельной формы рака. Врачи начали курс химиотерапии 5 октября 1989 года, но к 17 октября всем стало очевидно, что химиотерапия мало влияет на пациента. Врачи, обеспокоенные тем, что Ольга умрет, если не будет найден другой курс лечения, послали призыв о помощи через советскую любительскую радиосеть.
Доктор Андрей Исаев, один из врачей, лечивших Ольгу, был радиолюбителем. Осенью 1988 года он встретился с доктором Юджином Уолшем на конференции радиолюбителей в Ленинграде, и они обменялись контактными данными. Доктор Исаев смог связаться с доктором Уолшем, который, в свою очередь, связался с другим радиолюбителем, доктором Гарольдом Маурером из Медицинского колледжа Университета Содружества Вирджинии. Доктор Маурер обратился к доктору Солу Кею, профессору хирургической патологии в том же учреждении. Доктор Сол был ведущим специалистом по рабдомиосаркоме. И доктор Мауэр, и доктор Сол согласились помочь и попросили выслать им историю болезни Ольги.
Теперь проблема заключалась в том, как передать эти записи доктору Солу. Доктор Исаев обратился к доктору Евгению Одиянкову из Ижевского кардиологического центра, чьи отношения с американскими инспекторами в Воткинске стали достоянием общественности. Евгений набрал номер телефона, по которому можно было связаться с квартирой инспектора, и на другом конце провода был Барретт Хейвер. После того как Евгений объяснил ему ситуацию, Баррет ответил, сказав, что лучшим способом получить записи было бы направить запрос людям из отдела 162. Евгений повесил трубку и связался с Анатолием Томиловым. Основываясь на этом разговоре, Томилов обратился к дежурному офицеру, которым по счастливой случайности оказался Барретт Хавер, с просьбой к американцам воспользоваться их факсом, чтобы переслать медицинскую карту Ольги доктору Уолшу.
Энн Мортенсон, переводчица Hughes, которая в то время была на дежурстве, перевела русские записи на английский. Однако факсимильная линия, ведущая в Москву, была отключена и ожидала ремонта. Вместо этого документы были доставлены в Москву 23 октября инспекторами, совершающими еженедельную «почтовую поездку», и переданы Стиву Фримену в ACIU, который отдал их доктору Уолшу. Доктор Уолш и доктор Маурер просмотрели записи Ольги и пришли к выводу, что им нужен образец ткани, чтобы они могли подготовить окрашенные слайды, необходимые для лабораторных исследований. Доктор Уолш сообщил об этом требовании доктору Исаеву через их любительскую радиосеть.
Образец ткани был подготовлен, и Анатолий Томилов снова обратился к американским инспекторам, чтобы узнать, смогут ли они вручную доставить образец обратно в США и проследить, чтобы он был передан доктору Мауреру. Джон Сарториус был дежурным офицером в то время, и он переадресовал запрос полковнику Коннеллу, который вернулся в Вашингтон, округ Колумбия. Коннелл, посоветовавшись с генералом Ладжуа и Эдом Пабстом, попросил проконсультироваться с посольством США, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Если посольство одобрит, то Коннелл предпочел бы, чтобы это стало акцией посольства.
Посольство одобрило просьбу о помощи, но возложило ответственность за действия на OSIA. Я должен был вылететь из Воткинска 31 октября 1989 года и как таковой был назначен почтальоном ткани Ораковой.
Во время ожидания посадки на рейс в аэропорту Ижевска ко мне подошли доктор Исаев и четверо его коллег, которые вручили мне пакет, содержащий гистологические образцы опухолевой ткани, завернутые в парафин и марлю, вместе с письмом доктора Исаева доктору Мауреру, подтверждающим советский диагноз рабдомиосаркомы.
