Ракеты SS-17, приписанные к системе «Периметр», вступили в строй в январе 1985 года. Почти сразу же советское верховное командование забеспокоилось об их живучести, поскольку США разработали новую баллистическую ракету подводного базирования «Трайдент Д-5», которая имела более короткое время полета до достижения целей (в некоторых сценариях менее трех минут) и высокий уровень точности, который не только сделал возможным внезапное ядерное нападение на советскую территорию, но и поставил под угрозу сами системы — шахтные ракеты SS-17 «Периметр», которые должны были гарантировать эффективный ответный удар.
Чтобы дополнить систему периметра на базе SS-17, Советы обратились в конструкторское бюро Надирадзе с просьбой модифицировать «Пионер VTTX»/SS-20 так, чтобы он мог нести систему радиосвязи 15В99, подобную той, которая использовалась SS-17 для передачи кодов запуска сохранившимся советским ракетам. 249-й ракетный полк в Полоцке был выбран для эксплуатации этой новой ракеты, известной как «Горн». 249-й ракетный полк был расформирован в марте 1986 года и немедленно переоборудован для эксплуатации командной ракеты «Горн», которая проходила испытания на ракетном полигоне в Плесецке. 26 декабря 1986 года 249-й ракетный полк, оснащенный девятью командными ракетами «Горн», заступил на боевое дежурство в полном составе, причем по крайней мере три его мобильные пусковые установки всегда были развернуты в полевых условиях, готовые выполнить свою миссию Судного дня.
Договор о РСМД, однако, сделал «Горн» устаревшим менее чем через год после того, как он начал использоваться. 249-й ракетный полк был выведен из строя в 1989 году, его ракеты были уничтожены в соответствии с условиями договора, и полк был расформирован. Почти сразу же Советы начали искать кандидата, чтобы заполнить пробел, образовавшийся в результате ликвидации командных ракет 88–20/«Горн». И снова конструкторскому бюро Надирадзе было предложено решить проблему, на этот раз путем модификации SS-25, чтобы он нес систему радиосвязи 15В99 вместо ядерной боеголовки. Учитывая опыт, накопленный при разработке системы «Горн», время выполнения этого проекта было значительно сокращено.
По меньшей мере 13 SS-25 в итоге были модифицированы для установки системы радиосвязи. Четыре из них были использованы в летных испытаниях, проведенных 3 августа, 17 октября, 26 ноября и 25 декабря 1990 года. Все летные испытания прошли успешно. 26 декабря 1990 года девять оставшихся модифицированных командных ракет SS-25, известных как «Сирена», заступили на полное боевое дежурство в составе 8-й ракетной дивизии, действовавшей с ракетной базы Юрия. По меньшей мере три из этих ракет были развернуты в полевых условиях в любой момент времени, готовые к выполнению своей миссии Судного дня, заключающейся в обеспечении того, чтобы все советские межконтинентальные баллистические ракеты, пережившие ядерную атаку США, могли быть запущены в ответ, даже если советское руководство и командование и будут уничтожены.
Поставка по меньшей мере 13 ракет «Сирена» во второй половине 1990 года логически совпала с наблюдаемыми поставками «аномальных» ракет с Воткинского завода окончательной сборки в конце 1989 года и в марте 1990 года. Это остается предположением, однако Советы никогда не подтверждали, что три ракеты, отправленные из Воткинска 10 марта 1990 года, были связаны с программой «Сирена».
Если, однако, «аномальные» ракеты на самом деле были связаны с программой «Сирена», то тогда Советы поспешили бы заполнить оперативный пробел в системе автономного запуска ракет «Периметр», созданной в результате санкционированной РСМД ликвидации командной ракеты ЭЭ-20/«Горн», поставившей ракету «Сирена» на столкновение с американскими инспекторами, стремящимися ввести КаргоСкан в эксплуатацию. Учитывая чрезвычайно чувствительный характер программы «Периметр», логика подсказывает, что Советы предпочли бы дипломатический кризис раскрытию одного из своих самых больших секретов национальной безопасности с помощью радиографического изображения, которое выявило бы аномалии на второй ступени SS-25, которые отличались от того, что было заявлено в договоре, и по итогу это пришлось бы объяснять.
Я вернулся в штаб-квартиру OSIA, когда кризис из-за КаргоСкана все еще бушевал, и большая часть моего времени по прибытии была потрачена на обеспечение поддержки технических дискуссий, ведущихся в Воткинске по урегулированию противостояния. Я управлял несколькими крупными проектами, в том числе готовил стандартную операционную процедуру для «случайного сбора разведданных» в Воткинске и статью для ACIS, в которой подробно описывалась аналитическая методология, которую я использовал для прогнозирования производства ракет в Воткинске, что помогло разжечь кризис КаргоСкана.
