Министр оборонной промышленности Борис Белоусов (тот самый человек, которого Воткинское производственное объединение выдвинуло для представления своих интересов на выборах в марте 1990 года) решил оставить «Курьер» в производстве, чтобы обеспечить поступление крайне необходимого финансирования на Воткинский завод. Белоусова поддержал в этом решении Юрий Маслуйков, глава Военно-промышленной комиссии СССР (ВПК). Маслуйков выступил в качестве главного сторонника партнерства Конструкторского бюро Надирадзе и Воткинского завода по производству баллистических ракет после смерти Дмитрия Устинова и был главным сторонником ниши дорожно-мобильных баллистических ракет, которую эти организации создали для себя.
Решение Бориса Белоусова оставить «Курьер» в производстве, несмотря на сдержанность со стороны Министерства обороны, привела к выяснению отношений летом 1990 года, когда ракета была объявлена готовой к первоначальным летным испытаниям. Министр обороны Дмитрий Язов пригрозил уволить начальника советского Генерального штаба Михаила Моисеева за невыполнение приказа о закрытии программы «Курьер», когда ему было приказано сделать это еще в 1989 году. Более того, внутренняя конкуренция между конструкторскими бюро Надиразде и «Южное» за ресурсы создала ситуацию, когда союзники «Южного» убедили Министерство иностранных дел заявить, что любое летное испытание ракеты «Курьер» подорвет позиции СССР в продолжающихся переговорах по Договору о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ). Было принято решение отложить любые летные испытания «Курьера» до тех пор, пока не станет известно больше о намерениях Америки в отношении ее собственной малой межконтинентальной баллистической ракеты «Мидгетмен».
Экономический хаос в сочетании с продолжающейся политической враждой между Михаилом Горбачевым и Борисом Ельциным создали атмосферу кризиса среди сторонников жесткой линии в Коммунистической партии Советского Союза, многие из которых продолжали занимать руководящие посты. Они сочли проблематичным готовность Горбачева уступить требованиям США, когда дело дошло до сокращения главного символа советской власти и престижа — ее стратегических ядерных сил, и начали организовываться в ответ. 7 февраля 1991 года советские военные начали совместное патрулирование с гражданской полицией в городах и поселках по всей России. Этот маневр был воспринят многими как неприкрытый захват власти советским министром обороны Дмитрием Язовым и министром внутренних дел Борисом Пуго. Одобрение Горбачевым этих патрулей застало многих наблюдателей врасплох.
Когда в марте 1991 года Российская коммунистическая партия попыталась сместить Бориса Ельцина с поста главы Верховного Совета России, продемократические партии организовали в ответ массовую демонстрацию, запланированную на 28 марта. Горбачев в беседах с Язовым и Пуго приказал ввести войска в Москву, чтобы защитить Кремль и российский парламент от захвата толпой антисоветских демонстрантов. Более 100 000 человек провели мирную демонстрацию. Демонстрация силы не только не понадобилась, но и привела к обратным результатам. Когда Российский съезд народных депутатов обнаружил, что российский парламент окружен советскими войсками — часть сил численностью около 50 000 солдат армии и Министерства внутренних дел, развернутых на улицах Москвы, — вместо того, чтобы проголосовать против предложения о создании должности президента России (которая досталась бы Борису Ельцину), оно было принято подавляющим большинством голосов, скорее как голосование против советской власти, чем в поддержку Ельцина.
Состояние политического кризиса в Советском Союзе продолжалось. Руководствуясь экономическими и политическими реалиями, Горбачев провел серию встреч с главами новых суверенных республик, вошедших в состав Советского Союза, отменив многие из своих чрезвычайных указов, касающихся налогообложения, и подготовив почву для подписания документа, который создал бы новую конституционную основу для их союза. Для членов КПСС это было уже слишком. 24 апреля 1991 года Горбачев столкнулся с восстанием в рядах на пленарном заседании Центрального комитета Коммунистической партии. Пленум продолжался и на следующий день, в результате чего Горбачев, разочарованный и разгневанный злобной критикой в его адрес, объявил о своем намерении уйти в отставку. Признавая, что отставка Горбачева вполне может привести к роспуску КПСС, пленум объявил перерыв, а затем созвал экстренное заседание Политбюро, на котором было принято решение поддержать Горбачева и положить конец мятежу.
