Вот только на пути сотрудничества встречалось довольно много мелких, но очень неприятных препятствий. Те же заокеанцы и британцы старались подгадить везде, куда могли только дотянуться — и возможностей у них было все же немало. Например, для тех же ЛЭП нужны провода, которые делались, естественно, из алюминия — а алюминий проще всего добывать из бокситов. Бокситы много где имелись, в том же Китае было несколько немаленьких месторождений. Но они почти и не разрабатывались, так как для выплавки алюминия электричества не было. В Корее электричество уже было (на средний алюминиевый завод его хватало), но с бокситами там было совсем плохо. Немного из Вьетнама привозили, но раньше основные закупки шли из Австралии — и внезапно австралийцы продажу бокситов запретили. Не вообще, а только в Китай и Северную Корею. Конечно, проблему все же решить удалось, правда «в перспективе»: на двух китайских рудниках срочно началось обустройство, но это программу электрификации как минимум на несколько лет могло задержать…
Могло задержать, но не задержало, а даже несколько ускорило, хотя это и обошлось всем нам в изрядную копеечку. Деды (не сами, а все же через руководство Кореи и Китая) договорились о том, что глиноземный завод в Корее закрывают и перевозят в Китай (одно большое месторождение бокситов так как раз рядом с Кореей было и после запуска рудника уже оттуда глинозем в Корею должен был поставляться… в течение последующих тридцати лет минимум), готовый глинозем пока стали из СССР в Корею возить (хотя советский, который из нефелина производился, был и подороже, и похуже «бокситового», да и избытка его не наблюдалось), еще один, причем уже очень большой глиноземный завод в Китае подрядились французы строить, а КНДР в районе трех будущих бокситовых рудников начала строить уже угольные станции по сотне мегаватт. А я, так как изо всех сил искала замену австралийцам на Дальнем Востоке, сумела договориться с очень «странным» африканцем по имени Секу Туре об открытии в его стране большого совместного предприятия по производству глинозема. Очень совместного: СССР должен был поставить в Гвинею огромное количество горнодобывающей техники и проложить несколько железных дорог, позволяющих, в том числе, и готовую продукцию вывозить, КНДР в этом предприятии отвечала за строительство сразу нескольких электростанций. ГЭС, потому что месторождений того же угля в стране вроде бы не нашлось. Впрочем, в добыче электричества и СССР решил поучаствовать: дров все же в этой африканской стране было много, так что поставить несколько дровяных электростанций было в принципе разумно.
А этот товарищ Секу Туре был действительно странным: с одной стороны он вроде призывал устроить в стране социализм, а с другой очень уж активно с США сотрудничал. Хотя раньше СССР к особо тесному сотрудничеству вроде не склонялся, а эта небольшая страна (меньше пяти миллионов человек) даже прокормить себя могла с трудом. А теперь ситуация должна была поменяться — но мне это стоило кучу нервов, а Советскому Союзу — довольно большую кучу денег. И имелся серьезный риск все эти деньги потерять, если «политическая ситуация» изменится.
Причем нервы мне испортила больше всего поездка в Конакри. То есть в центре город был в чем-то даже европейский (та часть, которую для себя французы «во времена колониализма» выстроили), а чуть в сторону глянуть — там уже какие-то страшные трущобы. И люди… я в голодной Корее не видела таких безжизненных глаз у людей. И вроде и на рынках всего полно, но покупателей там чуть ли не меньше, чем торговцев, несмотря на очень низкие цены: денег у народа просто не было. И ведь не ленивый там народ, но если нет работы, то и денег не будет…
А если работа будет, то и деньги у людей появятся. Но чтобы эта работа появилась в достаточном объеме, так много придется средств в новые рабочие места вкладывать! И ведь вложим, так как по предварительным расчетам новый рудник (и вся связанная с этим инфраструктура) года за четыре окупится, а после этого алюминий в СССР, из гвинейского глинозема сделанный, будет на треть дешевле, но сначала нужно за такую перспективу платить — и это уже следующей моей головной болью стало. Потому что просто «за перспективу» советское руководство платить точно не желало, тем более такому «стороннику США», как гвинейский президент.
И даже Николай Семенович мое стремление серьезно вложиться в Гвинею не поддержал, сказал, что даже вопрос о включении таких расходов в бюджет поднимать не будет. Но все же — скорее по старой привычке, нежели восприняв мою аргументацию — добавил:
