Гонцы весны полностью

К л а в д и я  Г а в р и л о в н а. А кто ж его знает. Может, на Енисей пошел, а может, у Юдина в библиотеке сидит. Он туда часто ходит.

Б о г а ч е в. Так… (Распахивает дверь в комнату Ульянова.)

Игорь и Лиза замерли в поцелуе.

Пардон… Я, надеюсь, не помешал?

Игорь входит в гостиную.

Крупицкий-младший? Здравствуйте… А вы, собственно, здесь зачем?

И г о р ь. Ульянов нездоров. Брат просил передать рецепт.

Б о г а ч е в. Так… Эскулап с крылышками амура. (Смеясь, возвращает рецепт.) А вас, молодой человек, прошу передать брату вот это…

И г о р ь. Что это?

Б о г а ч е в. Приглашение к начальнику губернского жандармского управления полковнику Женбаху. Да-с… Извольте передать.

Жандармы из кухни выводят  М о ш а р и х у  и К у з ь м и н а.

А это еще что за личности?

М о ш а р и х а. А ты не удивляйся, Николай Петрович. Не узнаешь?

Богачев в удивлении отступает.

Сколько раз с моим муженьком пил, забыл?

Б о г а ч е в. Прекратить балаган!

М о ш а р и х а. Верно, я теперь в балагане живу. Милости просим.

Б о г а ч е в. Взять ее, каналью! (Уходит.)

М о ш а р и х а (кричит). Веди, веди, проклятый! Не боюсь!

Жандармы уводят ее.

И г о р ь. Идем, Лиза…

К у з ь м и н. Обождите… Вместе пойдем. Ух и глазищи у их благородия. Сердце в пятки угоняют.

Уходят.

К л а в д и я  Г а в р и л о в н а. Опять одна… Всех разогнали, ироды… (Подняла стул, опрокинутый Мошарихой. Подошла к иконам.) С белого света радость людскую сживают. А ты смотришь, господи, и не поморщишься… Эх ты, заступник…

З а т е м н е н и е.

Кабинет Женбаха. Ж е н б а х, сидящий за столом, и  Б о г а ч е в, стоящий рядом, весело смеются.

Перед ними навытяжку стоит  К у з ь м и н.

Ж е н б а х (сквозь смех). Как… как он сказал?

К у з ь м и н (стараясь угодить). Я, грит, ваше-ство, потерялся… Фу, грит, и меня нет. Вот так! (Делает жест.)

Женбах и Богачев смеются еще веселее.

Ж е н б а х. Значит, он полагает, что мы ничего о нем не знаем?!

К у з ь м и н. Ни сном ни духом!

Ж е н б а х. Браво!

К у з ь м и н. А сейчас, грит, мне надо, вот так надо поглядеть на своих дружков.

Б о г а ч е в. Не помнишь, о ком говорил?

К у з ь м и н. Мне, грит, етого… Хфедосеева шибко поглядеть охота.

Женбах и Богачев переглянулись.

А сам, как, значит, ваше благородие пришли, в окно сиганул.

Смех.

А шубу достали первый сорт! Эх и шуба, на лисьем меху!

Ж е н б а х (встает). Хорошо. Молодец, Кузьмин.

К у з ь м и н. Рад стараться, ваше-ство!

Ж е н б а х. Иди…

Кузьмин козыряет и уходит.

Великолепно, Николай Петрович. Вас можно поздравить. Наконец-то тюремному инспектору мы натянули нос.

Б о г а ч е в. У этих тюремных крыс так ловко поставлено дело, что они потеряли Ульянова. А мы знаем каждый его шаг. (Подает журнал наблюдений.)

Ж е н б а х (листая журнал). Неплохо, неплохо. Когда прибывает поезд?

Б о г а ч е в. На подходе.

Ж е н б а х. Федосеева он не должен видеть. Понимаете? Федосеев затравлен, хандрит. И Ульянова ему видеть вредно. Духом воскреснуть может.

Б о г а ч е в. А остальные?

Ж е н б а х. Пусть встретятся. Ничего. Это произойдет на наших глазах. Больше будем знать.

Б о г а ч е в. Понятно.

Ж е н б а х. Крупицкий явился?

Б о г а ч е в. Ждет приема.

Ж е н б а х. Приступайте. Только тонко…

Б о г а ч е в. Простите, полковник. С этой партией прибыл Каврига.

Ж е н б а х. Так… его тоже сюда… Да, Николай Петрович, в приемной я видел эту… Мошариху.

Б о г а ч е в. Я задержал ее, чтобы сделать внушение. Купцы очень просят.

Ж е н б а х. Внушение?! Что ж… Внушайте, внушайте. (Уходит.)

Во вторую дверь  ж а н д а р м  вводит  М о ш а р и х у.

Б о г а ч е в. Антонида Власьевна! Ай-яй-яй! Вас ли вижу? Садитесь, садитесь, дорогая. Нет, не верится! Это не вы!

М о ш а р и х а. В парижских-то нарядах лучше была?

Б о г а ч е в. Господи, да там кисея, зефир, бриллианты, а тут рубище, сума… Страшно.

М о ш а р и х а. А ты не бойся, пугливый.

Б о г а ч е в. Год прошел, как ваш благоверный скончался, и такие изменения. Бедная вы моя.

М о ш а р и х а. Отпусти, Николай Петрович.

Б о г а ч е в. Да извольте, Антонида Власьевна! Разве я смею вас задерживать?! Только… не рвите вы мою душеньку, христом-богом молю.

М о ш а р и х а. Сладко поешь.

Б о г а ч е в. Я с вами всегда так говорил.

М о ш а р и х а. Ну как же, помню — к ручке прикладывался, на ушко словечки разные шептал. Помню.

Б о г а ч е в. Значит, говорить можно все?

М о ш а р и х а. Говори.