Гонцы весны полностью

М и н ь к а. Я берданку добуду, с охотниками в тайгу уйду, соболей настреляю… Деда, не уходи! Куда ты? Дедушка-а, где ты? Деда-а!

Эхо вторит Миньке. Воет пурга.

З а т е м н е н и е.

Ямщицкий станок. Нары. Стол. По стенам широкие лавки. У коптилки  И л ь и ч — шуба накинута на плечи; склонившись над тетрадью, пишет. С о с и п а т ы ч  и  З а у с а е в  тихо разговаривают, сидя около печурки.

С о с и п а т ы ч. Верно, верно, Васильевич, говоришь. Жить надо хитро! Вон ты гляди — Зацепин за три года какие хоромы нажил. Со всем начальством дружбу завел. Все села под себя подмял. Ловкач, гривы-лошади… А вот этих политических, я, гривы-лошади, никак не пойму.

З а у с а е в. Вредный народ, етта, политические. Дружок у меня, етта, был. Еще когда на приисках работал. Ну подружился он с ним. Да-а. С политическим. А потом повесился… В бору. Хороший борок был. Молодой.

Ильич встал, подошел к окну.

С о с и п а т ы ч. Повесился? Да с чего же это?

З а у с а е в. Кто его знает. Я так думаю — сумление на него навел. Этот, политический…

Ильич вернулся к столу.

С о с и п а т ы ч. Что это ты, паря, морщишься? Зубы, никак, болят? Или как?

И л ь и ч. От слов ваших морщусь.

С о с и п а т ы ч. Что так? Это ж не про тебя говорится. Ты — ссыльный, человек образованный, тихий, не пьешь, не куришь, над книжками ночи просиживаешь…

И л ь и ч. А я и есть политический.

Сосипатыч и Заусаев переглянулись.

Господин надзиратель должен знать.

З а у с а е в. У меня, етта, так сказано: административно-ссыльный, и все.

С о с и п а т ы ч. Нет, ты человек не вредный.

И л ь и ч. А вот судите сами. Мой старший брат Саша хотел убить царя. И повешен. Мой младший брат и невеста сидят в тюрьме.

С о с и п а т ы ч. Зато же?

И л ь и ч. За то! А я… я царю хороший гостинец готовлю.

С о с и п а т ы ч (смеясь). Бонбу?

И л ь и ч. Нет, Сосипатыч, кое-что почище бомбы.

З а у с а е в. Такие слова, етта, говорить не полагается.

И л ь и ч. Я отвечаю на ваши вопросы. (Подошел к Сосипатычу.) А вы, Сосипатыч, приспособленец.

С о с и п а т ы ч. Это, гривы-лошади, как понимать?

И л ь и ч. А так… Зацепину завидуете. А ведь он хапуга, кулак, землю у вас отобрал и вас же на себя работать заставил. Вы по́том обливаетесь, а он жиреет.

С о с и п а т ы ч. Что ж… жиреет — это верно. А возле него и мы сыты. Куда я с внучонком денусь? А он пригрел. Какой же я, к примеру, припоселенец. Я, гривы-лошади, коренной сибиряк. И ты, Ильич, не моги так говорить, молод еще.

Ильич обернулся, прислушался — за окном слабый звук бубенцов.

И л ь и ч. Наконец, кажется, приехали! (Накинув шубу, уходит.)

З а у с а е в. Кого, етта, он ждет?

С о с и п а т ы ч. Дружка. Из Туруханска едет… Да ты не сумлевайся. Побалакают, душу отведут, гривы-лошади, да и разъедутся по-мирному. Пойдем к хозяину. Может, первача попробовать даст.

Уходят во вторую половину избы через узенькую дверь в стене. Сцена некоторое время пуста. Но вот наружная дверь широко распахивается — В а н е е в  и  И л ь и ч  вносят  М и н ь к у.

И л ь и ч. Осторожно… вот так… сюда.

Укладывают Миньку на нарах.

В а н е е в. На дороге подобрали. Живой ли? Ну и встреча. Экзотика на каждом шагу.

И л ь и ч (зовет). Сосипатыч!

Входит  С о с и п а т ы ч  со стаканом водки.

С о с и п а т ы ч. Что стряслось? (Кланяется.) С приездом вас! (Увидел человека, лежащего на нарах.) Кого это вы привезли, гривы-лошади? Постой, постой… Минька! (Бросается к внуку.) Миня, да ты у меня живой? Живой, гривы-лошади! У-у, варнак, как же ты в снега попал?

М и н я й. Дедушка, нашел… нашел я тебя. Деда, не уходи.

Ильич смотрит на Миньку.

И л ь и ч. Так вот ты какой, парень? Ну, здравствуй, здравствуй… Сосипатыч, как же он на дороге оказался?

С о с и п а т ы ч. Заимка зацепинская тут близко. Он там со скотом жил. Видать, не вытерпел, гривы-лошади.

И л ь и ч. Значит, пригрел вас Зацепин? Так? (Повернулся к Миньке.) Ослаб от голода, замерз. Надо его отогреть, покормить.

С о с и п а т ы ч. Это ничего. Это я мигом сварганю. Ладно, что хоть живой. (Уводит Миняя во вторую половину избы.)

И л ь и ч. Ну, здравствуйте, Анатолий.

Обнимаются, снимают шубы.