Гонцы весны полностью

К у з ь м и н. Теперь помогать станешь. Да пойми, Матвей, дело это выгодное. Хорошие деньги дают… А все эти ваши разговоры — тьфу! Понял? Царя не переведешь. Ни в жисть! Их, царей-то, может, больше, чем льдин в Енисее. Понял?

Теперь они зашли за землянку. Кузьмин стоит спиной к углу.

Г о р и н. Эх ты, валежина… От гнилой сосны отросток корявый. Придет времечко, не только царю, а и батьке твоему, да и тебе, гаденышу, голову свернем. (Смело идет на Кузьмина.)

К у з ь м и н (отступая). А я полосну, полосну и отвечать не буду. Всех вас выдам! Слышал? В кандалы захотел, каторжник?!

Схватка. Из-за угла землянки выбегают  С о я н  и  И г о р ь, набрасывают на Кузьмина мешок.

Г о р и н. В Енисей его, под лед, собаку.

Кузьмин бьется в мешке.

Понесли… (Поднимает мешок.)

Кузьмин отчаянно вопит.

Кажись, проняло.

Кузьмин выглядывает из мешка.

Ну что, землячок, проняло? Жизни твоей поганой оставалось всего ничего. Да ладно, пожалел.

К у з ь м и н. Спасибо, Матвеюшка… (Плачет.) Каврига-варнак убежал. Меня теперь их благородие со свету сживут. Бежать мне надо. А про батожок я со зла соврал. Вот те крест…

Г о р и н. Знаем мы твой крест. Всех нас все равно не выдашь. Нас тут гвардия. А если этого, приезжего, пальцем тронешь, мы тебя и под землей и на небе найдем. А сейчас — катись! Ну-у!

Кузьмин, озираясь, поднимается, идет медленно, потом бросается наутек.

На Енисее раздается сильный взрыв.

У л ь я н о в, В а н е е в, К р а с и к о в, Л и з а, р а б о ч и е  выходят из землянки, смотрят на реку.

Ну, тронулся наш батюшка… Все льды до самого океана взломает. Теперь его ничем не остановить.

Нарастает музыка.

У л ь я н о в. А все-таки, друзья, жизнь прекрасна! Ехал я на лошадях по льду через Обь… До этого из окна вагона видел только степь. Ни жилья, ни городов. Снег и небо… А тут как въехали на берег — стоят домики. Иду… Наличники в затейливой резьбе. Разная резьба. И вдруг на одном увидел — серп и молот. Скрещенные… Да, да, скрещенные вот так. Какой-то плотник-умелец вырезал их из сосны… я подумал: настанет время, и вот эти скрещенные серп и молот станут символом нового мира!

З а н а в е с.

У л ь я н о в.

К р у п с к а я.

В а н е е в.

М и н я й.

П а ш а.

С о с и п а т ы ч.

З а ц е п и н.

З а у с а е в.

А р х и п.

И с п р а в н и к.

Шушенское, 1897—1900 годы.

Метель. Бледная луна.

По снегу бредет  М и н ь к а. Он замерз, потерял дорогу.

М и н ь к а. Дедушка! Э-ге-гей! Люди, где вы-и! Холодно, замерз, замерзаю. (Падает на колени.) Господи Иисусе, сыне божий, помилуй меня. Где дорога? Господи, где дорога? (Прислушивается.) Никак, бубенцы звенят… Не хочу, не буду больше на зацепинской заимке жить. Пусть волки загрызут, пусть в снегу замерзну, а на заимке — не хочу! (Впадает в забытье.)

Г о л о с  З а ц е п и н а. А ну, Минька, какая такая есть в российской азбуке первая буква? (Хохочет.) А по какому такому праву ты с заимки убег? А ну, скидавай порты, пороть буду!

М и н ь к а. Дяденька Зацепин, не бейте, не бейте меня!

Г о л о с  П а ш и. Ну чего молчишь, грамотей? Опять от Зацепина попало? Сама слышала, как орал.

М и н ь к а. Уйди…

Г о л о с  П а ш и. Как же! Так я и ушла. Думаешь, боюсь тебя? Погоди, за то, что с заимки самовольно ушел, тебе Зацепин еще всю шкуру спустит. Арапником. Понял?

М и н ь к а. Уйди, Пашка, слышишь?!

Г о л о с  П а ш и. Ух, напугалась! Сирота бесприютный, а туда же…

Г о л о с  С о с и п а т ы ч а. Ну, внучок, как живешь-можешь?

М и н ь к а. Плохо, деда. Не буду я больше зацепинских овец сторожить. Сил нет.

Г о л о с  С о с и п а т ы ч а. А синяк-то под глазом с чего?

М и н ь к а. Это я, деда, о косяк ударился.

Г о л о с  С о с и п а т ы ч а. А может, на хозяйский кулак наткнулся? Эх, ушел бы я давно, в скиты, да тебя, сироту, жалко. Как жить будем?