К р у п и ц к и й (в раздумье). Боже мой, сколько я лечил людей и не знал, что брат мой болен… А может, я сам заразил его?.. (Игорю.) А ты… ты ничего не понял. Ты не дал договорить мне до конца. Дело в том, что меня вызывал Женбах. Так вот… Я нахожусь под негласным надзором. А от этого недалеко и до тюрьмы. Вот теперь и подумай… (Идет по берегу и сталкивается с Кузьминым.) Вот кого остерегайтесь! Доносчик… (Уходит.)
К у з ь м и н (подходя). Что это с дохтуром? Никак, заговаривается. Да вы, никак, таитесь чего?
Игорь смотрит на него в упор.
А я тебя, Лизавета, обрадовать пришел. Батька-то твой все как следует справил. По льдинам шел, а потом, как в немоготу стало, плашмя полз. Смелый, черт!
Л и з а. Где он?
К у з ь м и н. Сейчас подойдет. (Подает бутылку.) Ты ему вот этого набулькай… Да вон он, поднимается.
Появляется Г о р и н.
Л и з а. Батя! Наконец-то! (Бросается к отцу.) А ты, Никифор, чего стоишь? (Подает бутылку.) Открывай. А я стакан принесу. (Убегает в землянку.)
И г о р ь. Вы его давно знаете, Матвей Кузьмич?
К у з ь м и н. Да пораньше тебя. А к чему спросил?
И г о р ь. Доносчик ты!
К у з ь м и н (глядит то на одного, то на другого). Да вы что? Или хватили лишку, ради праздничка? (Смеется.) Да мы с Матвеем сызмальства одной веревочкой вязаны. (Смеется.)
Возвращается Л и з а. Подает отцу стакан.
Г о р и н. Чья водка? Твоя, что ли?
К у з ь м и н. Да я же похристосоваться пришел. По-человечески. По-божески… А вы…
Г о р и н. Ну ладно, гостю первая плетка… Пей… за меня, за всех нас.
И г о р ь. И за господина Женбаха.
К у з ь м и н. Какого еще господина? Да ты што, паря, пристал? Не знаю я никаких господ. Господь у нас один — Христос. Будьте здоровы! (Хочет выпить.)
Л и з а. А в полицию вчера ходил?
К у з ь м и н (отставляя стакан). Что ж это вы меня в клещи берете… Да вот тебе, Матвей, крест святой (крестится)… да пропади все пропадом, да лопни мои глаза!..
Г о р и н. Пей.
К у з ь м и н (выпил). А вы-то что же? Ну как, скоро рвать будут? Ох, наверно, и грохоток пойдет. На весь город! А?
Г о р и н. Сейчас рванут…
Вдалеке слышны выстрелы. Все насторожились. Выбежали на берег. По берегу бежит К а в р и г а. Вид его страшен, как у загнанного зверя. Увидев его, Кузьмин рванулся. Но Горин положил ему руку на плечо.
К а в р и г а (останавливаясь у обрыва). Эх, крыльев у меня нет! Зато вот это есть… (Потрясает шестом.) Ну, прощай, благородие! Не поминай лихом!
Бросается вниз. Кузьмин вырвался из рук Горина, забежал на то место, где стоял Каврига, смотрит вниз, мечется.
К у з ь м и н (не выдержав). Эх, упустили, раззявы! Где они там? Сюда! Сюда! (Свистит в свисток.)
На берегу появляются ж а н д а р м ы, суматошно бегают, не зная, что предпринять.
Лодку, лодку сюда давай! Жива!
Г о л о с а. Какую лодку! Где ее возьмешь!
— Видишь, по шуге скачет!
— Неужели упустим!
К у з ь м и н (жандарму). Доложи полковнику, пусть ту сторону предупредит. (Другому жандарму.) А ты за лодкой! Жива!
Лиза, Игорь и Горин отходят к землянке.
(Увидел Горина, приосанился, осмелел.) Стой, Матвей… Не торопись. Ты пошто это меня держал? Сборища собираешь? Крамольные речи слушаешь? Так?
Горин отступает за землянку.
Г о р и н. А это тебе померещилось.
Кузьмин наступая, улыбается.
Ты зубы не скаль.
К у з ь м и н. Я тебе не кобель, ты сам не лайся.
Г о р и н. За какие деньги в иуды продался?
В это время Лиза и Игорь ушли в землянку, предупредить товарищей.
Почем рабочих людей продаешь?
К у з ь м и н. Так… (Оглядывается и вдруг выхватывает нож.) Ну ты меня не трожь… За моей спиной большая сила стоит.
Горин отступает.
Помнишь, как тебя в селе, в переулке кто-то батожком огрел?
Г о р и н. Темно было. Не увидел.
К у з ь м и н. Так это я, я был. Думал, не встанешь. А ты живуч.
Г о р и н. Нас батогами не возьмешь.
К у з ь м и н. На адвоката ты меня навел. Так?
Г о р и н. Так.
