Гонцы весны полностью

И л ь и ч. Идти придется в темноте. Вы точно знаете дорогу, Николай Александрович?

Е м е л ь я н о в. Как свои пять пальцев.

И л ь и ч. Гм… Ну раз вы так уверены… Тогда будем собираться в дорогу.

Как раздумье — тихо звучат слова Ильича на фоне музыки.

…Прощай, озеро Разлив, прощайте, емельяновские ребятишки и мой верный дозорный Коля… Не впустую прошло здесь время — написаны тезисы о политическом положении, брошюра «К лозунгам», письма в «Новую жизнь» и «Пролетарий», составлен план книги о государстве и революции… А дальше?

…Марксизм и восстание — вот главная тема дальнейшей работы. Необходимо растолковать товарищам, что сейчас надо все внимание отдать военной подготовке финских войск и флота для предстоящего свержения Керенского. У многих товарищей сомнения — сможем ли мы, большевики, удержать власть… Да, найти верную дорогу не так просто. Как по-новому переткать всю старую общественную «ткань»? Как перестроить весь государственный аппарат? Как по-новому организовать массы? Вот в чем главные вопросы дня…

И снова раздумья Ильича.

(Чуть иронически.) Прожито, в общем-то, не так уж много, а сколько исхожено дорог — «кругосветка» по Волге, сибирская тайга, Швейцарские Альпы и тот страшный лед Финского залива. Ну, а теперь? Опять эмиграция? Нет! Третьей эмиграции не будет!

Люди идут по топким местам.

Ш о т м а н (тихо). Николай Александрович, туда ли мы идем? Брели вдоль залива, продирались сквозь кустарники. Где дорога?

Е м е л ь я н о в (радостно). Да вот же, вот она — проселочная. Теперь до станции рукой подать.

И л ь и ч. К поезду успеем?

Е м е л ь я н о в. Обязательно успеем.

И л ь и ч. Ну тогда — вперед!

Е м е л ь я н о в. Слева тропинка. Думаю — пора повернуть.

Р а х ь я. Что-то не нравится мне эта тропинка.

Е м е л ь я н о в. Нет, тут как раз должен быть поворот. Пошли…

Ш о т м а н. Но впереди речка… И пахнет гарью.

Е м е л ь я н о в. Это горят торфяники. А речку перейдем вброд. Я с палкой — пойду первым, потом вы, Эйно, Владимир Ильич пойдет за вами.

Шум шагов по воде.

Ш о т м а н (тихо). Эйно, что делать? Мы в торфяном болоте.

Р а х ь я. Да… (Кашляет.) Тлеющий кустарник, едкий дым и болото.

И л ь и ч (грозно). Николай Александрович, куда вы нас завели? Почему вы молчите?

Е м е л ь я н о в. Мы, кажется, заблудились… Левашево прошли…

И л ь и ч. Так почему же вы молчали! Понадеялись на пять пальцев!

Е м е л ь я н о в. Темень, Владимир Ильич. Не туда завел — каюсь.

И л ь и ч. Что же теперь делать?

Е м е л ь я н о в. Не знаю… Может, назад вернуться.

И л ь и ч. Назад? Ни в коем случае! Мы свернули не на ту тропинку и прошли к границе. Какая ближайшая станция от границы?

Р а х ь я. Станция Дибуны. От границы верст семь.

Ш о т м а н. В кустах можно нарваться на пограничный патруль.

И л ь и ч. Спокойствие и еще раз спокойствие. Мы пойдем в этом направлении. Согласны?

Ш о т м а н. Да, там, кажется, станционные огни.

Р а х ь я. Я пойду вперед.

Снова чавканье трясины.

Впереди опять речка…

И л ь и ч. Да, да…

Р а х ь я. Значит, мы окончательно заблудились.

И л ь и ч. Нет. Мы наконец вышли. Видите станционные огни?

Р а х ь я. Вижу… А речка?

И л ь и ч. Это та же речка, она петлей встала на пути. Сюда! Сюда!

Все переходят речку вброд.

Е м е л ь я н о в. Ну все, Владимир Ильич. Теперь земля твердая. И до станции добрались…

Ш о т м а н. Теперь главное — сесть в поезд.

Станционные звуки.

Е м е л ь я н о в. Вот тут, думаю, с краю, на скамейке и пристроимся. Поезд должен вот-вот прийти.

И л ь и ч. Нет, нам лучше переждать в кустах.

Р а х ь я. Правильно, так будет безопасней.

Е м е л ь я н о в. Эх, опростоволосился я… ну, Владимир Ильич, вы с Эйно тут переждите, а мы с Александром Васильевичем в разведку, в конец платформы.

Слышны шаги по платформе.

Ш о т м а н. Бывает же такое… Но главное — мы не пропустили поезд. Теперь только бы на патруль не нарваться.

Е м е л ь я н о в. Никогда себе не прощу. Заставил вас в грязи да в тине выкупаться…

Р а х ь я. Тихо… кажется, идет патруль.

Подходит патруль.

Г р е ч. Кто такие? Документы!

Ш о т м а н. Извольте.

Г р е ч. Так… финский паспорт. Александр Васильевич Шотман. Так. Ну, а ты кто такой?

Е м е л ь я н о в. Емельянов я… с завода.

Г р е ч. С какого?

Е м е л ь я н о в. Известно — с Сестрорецкого.

Г р е ч. Удостоверение.

Е м е л ь я н о в. Нету.

Г р е ч. Вот как! Значит, врешь? Может, переодетый большевик?

Е м е л ь я н о в. Какой еще большевик? Во, возьмите…

Г р е ч. Ты что мне суешь — рабочий номер? Взять его!

Шум борьбы. Емельянова ведут в помещение.

Г о л о с а. Господа, красного поймали!

— Где?

— На платформе!

— К стенке его, гада!

Г р е ч. Говори — кто ты?

Е м е л ь я н о в. Я говорил. Рабочий Сестрорецкого завода.

Г р е ч. Давно работаешь?

Е м е л ь я н о в. Годков тридцать.

Г р е ч. Кого знаешь из начальства?