Зря это он! Я подхватил из ящика кочан подгнившей капусты и запустил его прямо в рожу одному из прихвостней Ушатого. Тот вроде как головой дернул, отстраняясь, но метательный снаряд растительного происхождения всё-таки задел его башку по касательной. Раздался гулкий стук, и в следующую секунду противник уже сидел на заднице, очумело мотая головой.
Второй кочан полетел в Ушатого, но тот отбил его рукой, судя по скривившейся физиономии — довольно болезненно. Анатольич, увидев секундное замешательство, бросился в атаку, размахивая своей доской. В руках у Ушатого блеснул нож. Это было совсем скверно, но размышлять был некогда — приближался еще один враг.
Он крутил в руках велосипедную цепь. Господи, как же я не люблю Болото! Пришлось снова спасаться при помощи подручных предметов. Ухватив деревянный ящик, я хорошо им размахнулся — и обсыпал себя с ног до головы луковой шелухой. Кажется, оторопели мы оба — очень уж неожиданно получилось. Но в следующую секунду я атаковал сверху, не давая ему воспользоваться цепью и нанося удар за ударом.
— Я милицию вызвала! — послышался женский голос из-за задней двери пельменной.
— Ленка! Ну ты и дура! — рявкнул Ушатый. — Атас, хлопцы!
Мы с Анатольичем тоже поспешили скрыться.
Уже в машине Сивоконь спросил меня:
— Слушай, а чего ты за меня вписался? Ты ж мне только что рассказывал про эти вот помидоры… По-твоему ведь должно выходить, что я кругом неправ и настоящий сукин сын!
Я ответил ему словами одного из американских президентов:
— Может ты и сукин сын, Анатольич… Но ты НАШ сукин сын!
Нет пророка в своем отечестве? Ну, не только пророка. В своем отечестве нет художника, нет писателя, нет композитора, музыканта-виртуоза, нет скульптора и философа… Кто скульптор? Яша Бьянчик? Да ну, глупости всё это. Ну выпиливает он там что-то из дерева, заставил колодами весь двор… Лучше бы вышку заочно окончил и инженером стал… Ах, в Москве выставка была? Ну, бывает. А у Михайловны кошка родила аж двенадцать котят!
Кто виртуоз? Антошкин? Ну да, ходит всё со своей гармошкой. Не гармошка, а баян? Да хоть аккордеон. Почему неженатый этот твой Антошкин, если такой молодец? Вон у Мордашова шесть детей и все — девочки, вот тот виртуоз! В Вене занял первое место? И что, трактор подарили? Нет? А Петровичу из Демехов подарили, он две тысячи тонн намолотил.
И ходят эти скульпторы и музыканты по улицам провинциальных городишек, и не берет у них никто автографов и на шеи фанатки не вешаются. Стоит художник в очереди, выбирает кусок говядины чтоб поменьше жира, а присмотришься — это ж Тищенко, знаменитый художник! Но это он там, в столицах знаменитый, на выставках своих. А здесь…
— Очередь у дверей начинается, товарищ!
— Да я просто посмотрю, что тут…
— Да тут все просто посмотрят!
И хорошо, и правильно. Он потому и живет в провинции, этот скульптор-художник-виртуоз. Чтобы вот так вот в очереди стоять и с народом ругаться. Сплошное вдохновение и идеи для творчества. А то как отдалиться местный гений от корней, порвет с народом, перестанет на работу ходить — плитку там класть, или детей в школе учить, или такси водить, и оглянуться не успеет, как творчество становится выхолощенным, неинтересным, однообразным…
Как вариант — пользоваться чужим опытом, вдохновляться чужой работой и чужими переживаниями… Но это — совсем другая история.
Я закончил цикл статей о талантливых земляках к середине декабря. Рубрика называлась «Не только о работе», и я просто обалдел от того, сколько настоящих, а не дутых как в клубе горе-литераторов у Патронкина, знаменитостей живет в Дубровице! Я со своими несчастными статейками плелся где-то в хвосте списка, да и что такое газетная статья? Так, ветка, которую несет река советской прессы.
А это были люди совсем другого пошиба! Один выложил мозаикой целую станцию метро в Москве, второй играл в фильме про «Неуловимых», третий создал собственное направление в декоративно-прикладном искусстве, четвертая — издала книгу со сценариями для всех-всех утренников календарного года в детском саду, которой пользовались музыкальные руководители дошкольных учреждений чуть ли не по всему союзу… И при этом — они продолжали печь хлеб, возводить стены домов, воспитывать деток и подметать улицы.
Так что такими белозорами белорусская провинция полнилась издавна. Просто это особенно никого не интересовало. Вот если бы певцы эстрадные, или футболисты «Спартака» или киевского «Динамо», или там — поэты диссидентствующие, тогда да. Тогда узнавали бы и говорили бы.
В общем, нет пророка в своем отечестве — и слава Богу. Жить никто не мешает, по крайней мере.
Я отнес последние три материала сразу Езерской. В последнее время у нас отношения наладились, перешли в разряд рабочих.
— Это что? Снова твои «Алло, мы ищем таланты?», — она пила кофе прямо за рабочим столом, для разнообразия.
Видимо, сплетницы Фаечка с Аленушкой ее отчасти задолбали. А как по-другому? Всё-таки в процессе развода человек находиться, как же кости не перемыть?
