— А теперь я хочу, чтобы вы оба знали, чего следует ожидать. Я тщательно изучу состояние Пита, чтобы определить наиболее подходящие методы лечения. Здесь у меня есть множество специалистов и ассистентов, которые помогут во всем этом разобраться. Китнисс, мне понадобится и твое максимальное в этом участие. Однако оно не должно мешать осуществлению и твоей персональной терапии. Мы, как и прежде, будем с тобой разговаривать еженедельно. Давай следующий наш сеанс назначим на завтрашний вечер. Ты завтра сможешь?
Завтра вечером Пит уже будет в Капитолии.
- Да. И как долго он будет отсутствовать?
Доктор Аврелий опять пошуршал бумагами, прежде чем ответить.
— Не смогу сказать, пока не проведу исследования. Тогда сразу дам тебе знать. Прости.
Пит и Доктор Аврелий продолжали что-то обсуждать, а я лишь бродила по квартире. В спальне наткнулась на дорожный чемодан — он как черное предчувствие взгромоздился на краешке нашей кровати. Там же был и маленький дорожный кейс с самым необходимым. Наверно, он упаковал вещи, пока я сидела, запершись в ванной, ведь здесь, в квартире, было только все самое необходимое. Я думала о пекарне, обо всем, что мы сделали здесь — абсолютно с нуля. Сейчас было пора уже думать и о нашем огороде — весеннее тепло было не за горами. Скоро на озере растает лед — можно будет удить рыбу, забираться на таявшие горные вершины. Так много всего было у нас впереди, но моя половинка скоро окажется от меня далеко. Я уперлась лбом в оконную раму и попыталась прогнать чувство, которое поднималось откуда-то снизу. И подумала — еще только несколько часов, и я смогу себе позволить разлететься на осколки.
Погруженная в свои мысли, я заметила, что разговор в кабинете закончился, только когда поняла, что он стоит рядом меня.
— В Капитолии прохладно, наверное. Ты взял что-нибудь теплое? — спросила я, мельком взглянув на него. Его голова была опущена на грудь, глаза закрыты.
- Ага, и свитер, и пиджак, — он помолчал, прежде чем продолжить. — А насчет пекарни — думаю, Эффи присмотрит тут за всем, если тебе будет нужно… — его голос оборвался. — Китнисс, я… — запнулся он. — Поезд скоро уходит и…можешь ты на меня посмотреть? — сказал он в конце концов.
Я подняла на него глаза, и тогда он продолжил:
— Не знаю, что я тебе наговорил прошлой ночью. Я помню, что мы были вместе, что я ужасно разозлился, а потом… и твое лицо… — он глубоко вздохнул, но заставил себя на меня смотреть. — Я никогда себе этого не прощу.
— Ты болен, Пит. Это не твоя вина. Но я не знаю, переживу ли я еще одну такую ночь, как эта, — я повернулась к нему, ощущая физическую боль оттого, что он был рядом, что мне хотелось быть с ним – так, как мы были прошлой ночью — и понимая, что глубоко в душе я теперь просто безумно этого боюсь. — Ты должен сделать все возможное, чтобы тебе стало лучше. Ради нас обоих, хорошо? — я неуверенно протянула руку, проверяя свои внутренние барьеры. Он схватил ее и поднес к губам, я кожей чувствовала его слезы. Хотела бы я прижать его к себе, может быть, даже спеть ему и успокоить, но я пока не была готова этого сделать.
***
Чуть позже объявился Хеймитч, явно только из душа и одетый вполне прилично: в зауженные штаны, свитер с высоким горлом*** и даже отчего-то не изгаженный ещё пиджак. Открывший ему дверь Пит явно был изумлен, увидав нашего ментора в таком невероятно для него цивильном виде.
— Куда собрался? — спросил он настороженно.
— Да в Капитолий вот намылился, — протяжно ответил Хеймитч.
— Что? — Питу явно оказался не в своей тарелке. — И зачем это тебе в Капитолий…? — и тут до него дошло, и он перевел взгляд с Хеймитча на меня. — Это ведь твоя идея, не так ли, Китнисс? Вы снова за старое: сговариваетесь у меня за спиной? — глаза Пита гневно засверкали. - Нет, ты со мной не едешь. Не хочу, чтобы Китнисс оставалась тут одна.
— Я не одна, Пит. У меня есть Сэй и Эффи, и я вполне могу сама о себе позаботиться, — парировала я, тоже закипая от гнева при мысли, что он считает меня до такой степени беспомощной.
- Нет! — он резко повысил голос. — Не делай этого. Китнисс, да у меня ум за разум зайдет, если я все время буду о тебе тревожиться!
— А мне что прикажешь — сидеть и думать как ты там один в Капитолии? — я тоже уже орала и была готова съехать в катушек.
Хеймитч посмотрел на нас и отстраненно произнес куда-то вверх, как будто обращаясь к невидимому мудрому слушателю:
— И как я умудрился влипнуть в эту вечную драму? Слушай, малыш, я в кои то веки принял ванну и отказался от дневного сна, так что никуда ты теперь от меня не денешься. Захлопни варежку и бери давай уже свои манатки, а то на поезд опоздаем.
Пит снова принялся протестовать, но на сей раз я была уже более настойчива. Впервые с прошлой ночи я сама приблизилась к нему и обняла. Все его тело было твердым как сталь, так он был напряжен, но от моего прикосновения он смягчился, вся скованность прошла.
— Китнисс, — простонал он мне в волосы, и его тело сотряслось от сдерживаемых эмоций.
