— Пит явился сюда рано утром. И видок у него был, как будто его сбил поезд, — медленно проговорил он. — Хотя, честно говоря, ты в этом смысле его на сей раз заметно переплюнула. Круто он тебя отделал. И не знай я вашу историю, отчего оно все так, на нем после этого живого места не осталось, — Хеймитч глубоко вздохнул. — Он тут все хлопотал, готовился к отъезду.
Я выпрямилась в кресле, и моё онемение медленно сменялось страхом и напряжением. О том, что чувствительность ко мне возвращается, говорила и непроизвольная дрожь в руке.
— Куда он собрался?
— В Капитолий. Лечиться под надзором Доктора Аврелия, и некоторое время его не будет. — я замотала головой, настолько неожиданным мне показался подобный поворот событий. — Слушай, ты можешь кинуться к нему, пытаться его остановить любой ценой, но я должен все-таки тебе сказать…
Как всегда, Хеймитч пытался защитить нас — сначала сохраняя нам жизнь, потом пытаясь не дать съехать с катушек. Должно быть. ему теперь всегда придется быть для нас с Питом кем-то вроде буфера и даже исполнять роль отца в нашей ущербной ячейке общества, хотя его прежняя жизнь вовсе не подготовила его для подобной роли.
— Я не буду его останавливать, — выпалила я и поняла, что так оно и есть.
Хеймитч явно вовсе этого не ожидал, и мне невольно это польстило — не так-то легко было застать нашего ментора врасплох.
— Ладно. Ну, значит хотя бы по этому поводу не будем с тобою цапаться. Так что тебе нужно?
Сделав глубокий вдох, я уперлась взглядом в пол, пытаясь собраться со своими неясными мыслями. Я медленно начала выходить из этой частичной летаргии, которая навалилась на меня после инцидента прошлой ночью, и благодаря которой я пока не сдохла еще от душевной боли.
— Чтобы он знал, что я его не обвиняю, что я да, злюсь, но не на него. Еще я хотела сказать, что я от него съезжаю, ведь теперь, судя по всему, мне не придется беспокоиться? — я мрачно усмехнулась. — Мы зарвались, Хеймитч. Наверно, таким двум жалким обломкам как мы с ним не стоило и думать о том, чтобы быть вместе. Нормальные люди живут под одной крышей, женятся. Но мы с ним после всего этого ненормальные.
Хеймитч смерил меня долгим взглядом, прокручивая в голове то, что я сказала.
— Знаешь, я не согласен с той жалкой чепухой, которую ты только что тут несла, и сразу по многим пунктам, но у меня не ни времени, ни желания с тобой препираться. Сейчас не подходящий момент для подобных споров.
— Знаю, но мы ведь не можем быть с ним вместе прямо сейчас, Хеймитч, — я качнулась на стуле вперед. — С ним что-то не так. Он перестает быть собой во время этих приступов, я знаю, что он сам ни за что не причинил бы мне вреда. А тут он будто хочет… обладать мной со всеми потрохами… — я еле выговорила столь фривольное слово в присутствии Хеймитча, но сейчас было не время миндальничать, мне нужно было, чтобы он понял — как важно то, о чем я собиралась его просить. — Не будет мне покоя, если он уедет в Капитолий один.
И тут плотину, щели в которой я всеми силами затыкала, дала большую течь, и непрошеные слезы хлынули бесконечным потоком.
— Он сломлен и разбит. Страдает, а я не могу ему помочь. Пожалуйста, поезжай с ним к Доктору Аврелию. Будь с ним, — Хеймитч резко встал с места, и начал расхаживать передо мной, всем своим видом выражая недовольство.
— Я уже говорил, ноги моей не будет в Капитолии, пока я жив, — выплюнул он, качая головой.
— Черт возьми, Хеймитч. За тобой перед ним должок! — его стальные серые гляделки бешено сверлили меня, но я не собиралась отступать. Отказ был неприемлем, ведь тогда Пит оказался бы в одиночестве в этом чертовом поезде, который помчит его туда, где его пытали и калечили. — Ты — мы — бросили его на арене, а все ради забавы под названием «Сойка-Пересмешница». Он сломлен, потому что мы это допустили. — слезы стояли в горле, мешали мне говорить, и вкус у них был горький как у самогона, которым Хеймитч упивался, чтобы ничего не чувствовать. — Он такой из-за нас, и я поехать не могу. Не я нужна ему сейчас. — я встала перед ним и пристально на него уставилась, замечая, как его сопротивление слабеет. Я уже знала, что он согласится, но решила выложить последний козырь. — Ты говорил, что позаботишься о нас. Мы ведь были командой, верно? Или это тоже все было сплошным враньем?
Лицо Хеймитча скривилось, как будто он проглотил горькую пилюлю, и он разразился длинной чередой проклятий, которые так и скакали с его растрескавшихся губ.
— К твоему сведению, я обещал Питу присматривать за тобой, пока его тут не будет. Об этом же он попросил Сэй и Эффи. И что прикажешь — взять и так запросто его нарушить.
В потоке моих слез уже сквозило отчаяние.
