Водитель мимоходом рассказал несколько фактов про местные достопримечательности, коих оказалось не так много, и ненавязчиво поинтересовался, надолго ли мы приехали.
– Да всего на денёк, вечером уедем, – ответил я. – Но если хотите, можете оставить визитку.
Мужик коротко рассмеялся, будто хорошей шутке, и просто скинул свой номер в мой коммуникатор. Мне нужно было лишь дать добро на внесение его в список контактов. И всё, теперь я мог вызвать его хоть себе в город, при желании.
Да уж, времена картонных прямоугольников безвозвратно прошли, вместе с видеокассетами и охотой на мамонта. А скоро и живых водителей окончательно сменят электронные, пополнив ими и так многочисленные ряды безработных. Человек все больше становится ненужным на собственной земле. Смешно.
Наглядным примером тому стал Роберт Викторович Тёсов, он же – Робофотт. Когда-то Робик владел пусть и небольшой, но крепкой фирмочкой, а сейчас вынужден был отыгрывать в игре роль исследователя-орторионца, чтобы прокормить свою семью. Правда, с последним у него возникли серьёзные проблемы – он умудрился вляпаться в нелепую аварию и надолго загреметь на больничную койку. А так как его капсула являлась стандартной, а не медицинской модификации, в виртуальность ему пока дорога была закрыта.
Травматологическое отделение, где сейчас зарабатывал пролежни Робофотт, находилось на четвёртом этаже угловатого угрюмого здания. Без вывески и не поймёшь, что это не морг. Припарковаться рядом у таксиста не вышло, так что пришлось ещё немного побегать на свежем воздухе, благо ледяной ветер дул нам теперь в спину. На входе нас снова просветили насквозь, но ничего противоправного не нашли. Я специально уточнил список разрешённых к проносу продуктов, к большому неудовольствию охранников, привыкших собирать «мзду» с посетителей. На пухлые пакеты в наших руках они смотрели с таким сожалением, словно мартовские коты на ухоженную кошечку за соседским окном.
Маневрируя мимо старушек и прочих типичных обитателей медицинских учреждений, мы добрались до лифта и вскоре оказались напротив входа в палату. С травмами в заснеженном городке был полный порядок, поэтому все четыре места оказались заняты.
Пусть я и видел фотографию Робика в досье, опознать бравого охотника на
В общем, выглядел он так себе, на троечку. По десятибальной.
– Роберт Викторович, вы с КАМАЗом, что ли, дорогу не поделили?!
На мой громкий возглас обернулась вся палата, включая ещё одного посетителя – крепкого мужика в дублёнке с едким, колючим взглядом. И, судя по тому, где он стоял, пришёл этот хмурый тип именно к моему приятелю. Вот только руки его были совершенно пусты.
Эх, ну кто ж так навещает?
– М-мы знакомы? – просипел Робофотт, приподнявшись на локтях.
– Это я, Куладун! Навестить вот тебя приехал, жёлтых шариков привёз для настроения…
Мужик-посетитель неодобрительно посмотрел на пакет с фруктами, которым я потряс в воздухе. Остальные больные предпочли отвести от нас взгляд, спрятавшись в свои гипсовые скорлупки, как испуганные улитки в раковинки. Явно нездоровая атмосфера у них тут в палате.
– Эт чё, друган твой? – глотая звуки, пробасил крепыш.
Обращался он к Робику, но я успел его опередить, пока тот только собирался отрицательно мотать головой.
– Ну конечно! Стал бы я за столько вёрст к нему переться, не связывай нас многолетняя крепкая дружба?
– Кул, да что ты такое…
– Эй, друган, пошли побазарим, – мужик решительно направился к нам, сжав мозолистые кулаки.
– Пошли конечно, – весело ответил я. – Уже две недели ни с кем не базарил, соскучился до смерти…
Мрачный посетитель нахмурился так, что у него на лбу пролегла глубокая морщина, но намерений своих не изменил. Элли незаметно для постороннего глаза перенесла вес на опорную ногу, но я просто толкнул её дальше в палату, всучив свой пакет в руки.
– Робика пока развлеки, видишь – заскучал совсем человек.
Бывший коммерсант стал уже светлее штукатурки на стенах, пытаясь всеми мыслимыми и немыслимыми способами мне показать, что ходить вместе с его гостем не стоит. А лучше бы вовсе бежать отсюда без оглядки до самого дома. Голос от волнения ему отказал – из раскрытого рта вырывался лишь сдавленный сип. Крепко его приложило, однако.
