— Все началось с попытки решить самые разные задачи, — сказал Скоупс. — Моя сеть ежедневно росла, и я чувствовал, что теряю контроль над процессом. А я хотел иметь возможность свободно и незаметно для других перемещаться по всей системе. Я потратил немало времени, работая с языками искусственного интеллекта вроде Лиспа и объектно-ориентированными языками, такими как Смолток. Я чувствовал, что возникла нужда в новом компьютером языке, который будет включать в себя лучшее из них обоих, а также кое-что новое. Когда эти языки только появились, мощность компьютеров была очень маленькой. А теперь быстродействие процессора позволяло мне иметь дело не только со словами, но и с образами. Мой язык основан на визуальных образах. Компилятор шифропространства рождает миры, а не только программы. Все началось с достаточно простых вещей. Но очень скоро я осознал возможности новой среды. Я чувствовал, что способен создать абсолютно новую, уникальную форму искусства для компьютера, которую можно воспринимать только на ее собственных условиях. У меня ушли годы, чтобы построить этот мир, и я продолжаю над ним работать. Конечно, он никогда не будет закончен. Но большую часть времени мне пришлось потратить на то, чтобы язык программирования и его инструменты стали достаточно устойчивыми к ошибкам. Теперь я способен делать подобные вещи значительно быстрее. Чарльз, ты можешь простоять возле окна целую неделю и не увидеть двух одинаковых вещей. При желании можно спуститься в док и поговорить с этими людьми. Прибой меняется вместе с фазами луны. Есть времена года. В домах живут рыбаки, отпускники, художники. Настоящие люди из моего детства. Например, Марвин Кларк, который владеет магазином. Несколько лет назад он умер, но здесь его жизнь продолжается. Завтра ты сможешь спуститься туда и послушать, как он рассказывает свои истории. Или выпить чашку чая и поиграть в нарды с Хэнком Хитчинсом. Каждая личность — это вполне законченный объект внутри большой программы. Они существуют независимо и входят в контакт между собой совершенно непредсказуемым для меня образом. Здесь я нечто вроде Бога: я создал мир, но теперь он идет вперед без моего вмешательства.
Левайн ответил:
Но ты эгоистичный бог. Ты спрятал этот мир от других.
— Тут ты прав. Мне не хочется его ни с кем делить. Это слишком личное.
Левайн повернулся к волшебнику.
Ты воспроизвел остров в мельчайших деталях, единственное исключение составляет твой дом. Он в руинах. Почему?
Фигура волшебника сохраняла неподвижность, динамики молчали. Левайн понял, что коснулся болевой точки. Затем волшебник поднял оружие.
— Полагаю, нам пора заканчивать разговор, Чарльз, — сказал Скоупс.
Твое ружье меня не пугает.
— Напрасно. Ты лишь процесс внутри матрицы моей программы. Если я выстрелю, он будет остановлен. И ты застрянешь здесь, не имея возможности войти в контакт со мной или с кем-либо другим. Впрочем, сейчас все это имеет лишь теоретический интерес. Пока мы с тобой болтали о моем создании, я послал программу-ищейку, которая сумела обнаружить местоположение твоего терминала. Не думаю, что тебе очень удобно в лифте номер сорок девять, между седьмым и восьмым этажами. Группа встречающих уже направляется к тебе, так что никуда не уходи.
Что ты собираешься делать?
— Я? Ничего. А вот ты умрешь. Твое дерзкое проникновение и наглое вмешательство в мои дела не оставляет мне выбора. Ты противозаконно вторгся на мою территорию, а потому твое убийство будет вполне оправданным. Я сожалею, Чарльз, и говорю это вполне искренне. Мы не должны были закончить так.
Профессор собрался напечатать ответ, но потом остановился. Ему было нечего сказать.
— А теперь я намерен уничтожить программу. Прощай, Чарльз.
Волшебник тщательно прицелился.
В первый раз с того момента, как Левайн проник в здание «Джин-Дайн», ему стало страшно.
Карсон вздрогнул и проснулся. Было еще темно, но рассвет приближался. Он огляделся — небо начало светлеть на фоне темного входа в пещеру. В нескольких ярдах от него на песке спала Сюзанна. Он услышал ее тихое ровное дыхание.
Карсон приподнялся на локте, чувствуя, как на него снова накатывает жажда. Он подполз к источнику и жадно напился из пригоршни теплой водой. Утолив жажду, он сразу почувствовал голод, проснувшийся в глубинах желудка.
Встав, он подошел к выходу из пещеры и вдохнул прохладный предрассветный воздух. Лошади паслись в нескольких сотнях ярдов. Он тихонько свистнул — они подняли головы и навострили уши, почувствовав его присутствие. Карсон направился к ним, осторожно ступая в темноте. Они выглядели исхудалыми, но в остальном неплохо перенесли выпавшие на их долю испытания. Карсон погладил шею Роско. Глаза коня были блестящими и чистыми — хороший знак. Он наклонился и ощупал корону копыта. Она была теплой, но не горячей, никаких признаков воспаления.
