Карсон усмехнулся.
— Чушь. Возможно, Най настоящий сукин сын, но он не убийца.
— А Марр — убийца.
— Марр? Он глуп как камень. Ему не хватит ума, чтобы совершить убийство.
— Неужели? Майк Марр служил офицером разведки во Вьетнаме. Он работал в Железном треугольнике,[61] исследовал сотни миль туннелей, разыскивал вьетконговцев, тайники с оружием и уничтожал всех, кто попадался ему на пути. Именно после войны он стал хромать. Марр охотился на снайпера и находился в туннеле, когда сработала мина. Ему завалило ноги.
— Откуда ты все это знаешь?
— Он сам мне рассказал.
Карсон рассмеялся.
— Получается, вы друзья? Это было до того, как он ударил тебя в живот прикладом, или после?
Де Вака нахмурилась.
— Я же говорила тебе, что этот подонок пытался за мной ухаживать, когда я сюда приехала. Он привязался ко мне в спортивном зале и рассказал историю своей жизни, чтобы произвести на меня впечатление — мол, какой он крутой парень. Когда у него не получилось, он принялся хватать меня за задницу — решил, что я дешевая латиноамериканская шлюха.
— В самом деле? И что было дальше?
— Я сказала ему, что он напрашивается на хороший удар по huevos.[62]
Ученый снова рассмеялся.
— Похоже, только пощечина на пикнике немного охладила его пыл. Но я все равно не понимаю, зачем ему или кому-то еще убивать следователя? Это безумие. «Маунт-Дрэгон» немедленно закроют.
— Вовсе нет, если смерть Тиса будет выглядеть как несчастный случай, — возразила де Вака. — Ураган дал им превосходный шанс. Зачем начальник охраны уехал на лошади в бурю? И почему нам не рассказали об исчезновении следователя? Может быть, он сумел узнать то, что должно было остаться тайной?
— Например? Мне кажется, ты могла неправильно понять слова Ная. В конце концов…
— Я все прекрасно слышала. Ты что, вчера родился, cabrоn? На кону стоят миллиарды. Ты думаешь, речь идет о спасении жизней, но это не так. Все дело в деньгах. А если такие деньги поставлены под угрозу…
Она посмотрела на него, и ее глаза засверкали.
— Но зачем убивать Тиса? У нас произошел ужасный случай на пятом уровне, но вирус не вырвался на свободу. Погиб только один человек. Никто ничего не пытался скрыть. Наоборот.
— «Только один человек погиб», — эхом отозвалась ассистентка. — Ты бы себя послушал. Тут происходит что-то еще, вот что я тебе скажу. Я не знаю, что именно, но люди ведут себя странно. Неужели ты сам не замечаешь? Я считаю, напряжение так велико, что многие подошли к самому краю. Если Скоупс настолько заинтересован в спасении человеческих жизней, зачем он установил почти невыполнимое расписание? Мы работаем с самым опасным вирусом в истории человечества Один неверный шаг — и adios, muchachos.[63] Проект уже погубил многих. Барт, Вандервэгон, Филлсон, работавший с обезьянами, охранник Черны. Я уже не говорю о Брэндон-Смит. Сколько еще жизней будет сломано?
— Сюзанна, ты действительно далека от наших проблем, — устало ответил Карсон. — Все великие достижения прогресса сопровождались болью и страданиями. А мы ведь собираемся спасти миллионы людей…
Но даже ему самому эти слова показались выспренними и фальшивыми.
— О да, звучит благородно. Но является ли это шагом вперед? Что дает нам право изменять геном человека? Чем дольше я здесь нахожусь, чем больше вникаю в происходящее, тем сильнее становится чувство, что здесь совершается фундаментальная ошибка. Никто не имеет права переделывать человеческую расу.
— Так не может рассуждать ученый. Мы не меняем человеческую расу, а пытаемся вылечить людей от гриппа.
Женщина сердито стучала каблуком по камешкам, выбивая маленькую канавку.
— Мы изменяем зародышевые клетки человека. Мы пересекли черту.
— Мы стараемся избавиться то небольшого дефекта в нашем генетическом коде.
— От дефекта! Проклятье, в чем именно он состоит? Является ли неправильным ген, определяющий раннее облысение у мужчин? Или ген маленького роста? Не тот цвет кожи? Курчавость волос? Или излишняя стеснительность? Чем мы займемся после того, как справимся с гриппом? Неужели ты думаешь, что наука не попытается сделать людей умнее, красивее, увеличить срок жизни? В особенности если на этом можно заработать миллиарды долларов?
— Не вызывает сомнений, что все подобные вещи будут строжайшим образом регулироваться, — заметил Карсон.
— И кем же? Кто будет решать, что хорошо для человечества, а что плохо? Ты? Я? Правительство? Брент Скоупс? Какие проблемы, давайте избавимся от плохих генов, которые никому не нужны. От генов тучности, уродства и несносности. От генов, которые несут в себе неприятные личные качества. Сними хотя бы на мгновение свои шоры и представь, как это скажется на чистоте человеческой расы…
— До таких серьезных изменений нам предстоит пройти еще очень долгий путь, — пробормотал Карсон.
