Мюриэль Пейдж, волонтер магазина Армии спасения на Перл-стрит, наблюдала за молодым человеком с растрепанными волосами, который перебирал спортивные куртки. Он пришел сюда уже во второй раз на этой неделе, и Мюриэль не могла его не пожалеть. Юноша не походил на наркомана, он выглядел чистым и полным энергии — должно быть, ему просто не повезло. Мальчишеское, немного нескладное лицо напомнило ей взрослого женатого сына, живущего в Калифорнии. Только этот парнишка был таким худым. Наверное, он плохо питается.
Юноша быстро перебирал висевшие на стойке куртки.
Неожиданно он выбрал одну, снял ее с вешалки, надел поверх черной футболки и подошел к зеркалу. Мюриэль, наблюдавшая за ним краем глаза, не могла не оценить его вкус. Он выбрал чудесную куртку с узкими отворотами и маленькими красными и желтыми треугольниками и квадратами на черном фоне. Похоже на начало пятидесятых.
«Очень стильная вещь, — подумала она с легким огорчением, — но едва ли такая куртка может понравиться современному молодому человеку». В ее юности одежда была куда изящней.
Посетитель повертелся перед зеркалом, а потом улыбнулся. Когда он шел к кассе, женщина уже знала, что он намерен купить куртку.
Она сняла бирку.
— Пять долларов, — сказала она и весело улыбнулась.
Улыбка на лице юноши в темных очках померкла.
— Ой, а я рассчитывал…
Мюриэль колебалась всего несколько мгновений. Наверное, для него пять долларов значат очень много, к тому же он выглядел голодным. Она наклонилась вперед и прошептала:
— Я могу продать вам куртку за три доллара, если вы никому не расскажете. — Она потрогала рукав. — Это настоящая шерсть.
Молодой человек воспрял духом. Он погладил свои непокорные волосы и вытащил из кармана три мятых доллара.
— Вы очень добры, — сказал он.
— Замечательная куртка, — сказала Мюриэль. — Когда я была юной леди, мужчина в такой одежде… — Она подмигнула.
Молодой человек посмотрел на нее, и Мюриэль почувствовала себя глупо. Она быстро подписала чек и протянула покупателю.
— Надеюсь, вы будете носить ее с удовольствием.
— Конечно, — ответил он.
Она наклонилась к юноше.
— Вы знаете, на противоположной стороне улицы есть очень симпатичное место, где можно поесть горячего. Там все бесплатно и ни к чему вас не обяжет.
На лице молодого человека появилось подозрительное выражение.
— А мне не придется слушать религиозные бредни?
— Вовсе нет. Мы не верим, что религию следует навязывать людям. Там вас ждет горячая сытная еда. Нужно лишь быть трезвым и не принимать наркотики.
— Правда? — спросил он. — Я считал, что Армия спасения — религиозная группа.
— Да, так оно и есть. Но голодный человек не думает о духовном — его занимает лишь пища. Как только накормишь тело, можно поговорить об освобождении души.
Юноша поблагодарил ее и ушел. Продавщица бросила быстрый взгляд в окно и с удовлетворением отметила, что покупатель направился на кухню, взял поднос у двери, встал в очередь и завязал разговор со стоящим перед ним человеком.
Мюриэль почувствовала, как на глаза ей навернулись слезы. У этого мальчика было такое же рассеянное, слегка потерянное выражение лица, как у ее сына. Она надеялась, что все в его жизни исправится в самом ближайшем будущем.
На следующее утро магазин Армии спасения на Перл-стрит и столовая напротив получили анонимное пожертвование размером в четверть миллиона долларов. Больше всех была удивлена Мюриэль Пейдж, когда ей сказали, что деньги поступили благодаря ее хорошей работе.
Карсон и де Вака молча возвращались по тропинке к жилому комплексу «Маунт-Дрэгон». Оказавшись возле асфальтированной дорожки, они остановились.
— И что будет дальше? — спросила женщина.
— О чем ты?
— Ты так и не сказал, могу ли я рассчитывать на твою помощь в поисках дневника, — яростно прошептала она.
— Сюзанна, у меня есть работа — кстати, у тебя тоже. А дневник, если он существует, никуда не денется. Мне нужно немного подумать. Хорошо?
Де Вака бросила на него испытующий взгляд. Потом повернулась и молча скрылась в жилом корпусе.
Ученый посмотрел ей вслед, вздохнул и стал подниматься по лестнице на второй этаж. Вскоре он уже шагал по прохладному темному коридору. Возможно, Тис был прав, когда предположил, что Барт тайно вел записи. И не исключено, что де Вака не ошиблась относительно Ная. В таком случае гипотезы следователя уже не имеют значения. Но сейчас Карсона больше всего тревожили воспоминания о том ужасном моменте на вершине горы Дракона, когда он внезапно ощутил, что его убежденность в собственной правоте стремительно тает. С тех пор как умер его отец и ранчо было потеряно, любовь Карсона к науке и вера в добро, которое она может принести человечеству, значили для него очень много. А теперь, если…
Нет, сегодня он больше не будет об этом думать. Может быть, завтра у него хватит сил и он сможет принять вызов.
Вернувшись в свою комнату, Карсон минуту смотрел на скучные белые стены, собираясь с силами, чтобы включить ноутбук и начать сортировку данных по Х-гриппу-II. Потом его взгляд упал на потертый футляр банджо.
