– Разумеется. Я не смог бы остаться в стороне, даже если бы захотел. В те годы я был руководителем турклуба. Говоря современным языком, это я санкционировал поход, ребята ушли с моего разрешения. То есть, в случившейся трагедии немало моей вины. Я мог не отпустить ребят. Мог заставить Олега изменить маршрут… Но не сделал ни того, ни другого. Я так же, как они, мечтал покорить гору Мертвецов. – Быстрицкий вздохнул. И вновь Вероника подумала, что эти слова он произносит не в первый раз. Но менее горько дядьке с годами не становится. – В восемьдесят восьмом я был под следствием официально, как должностное лицо. Но и сам, как человек, принимал в этой истории живое участие. И во время расследования, и потом, когда дело было закрыто за отсутствием состава преступления.
– Значит, вы наверняка должны знать. Скажите, пожалуйста – свидетели того, как погибли Евгений Морозов и Геннадий Сердюков, были?
– Были. – Вопросу Быстрицкий не удивился. За столько лет привык, наверное, к любым вопросам. – Это случилось вечером. На улицах темно, но ещё достаточно людно. Женя Морозов бежал по мосту. Старый автомобильный мост, сейчас его уже нет – разобрали. А прежде я и сам там ходил, по боковой дорожке. Других пешеходов рядом не оказалось, а несколько автовладельцев видели, как Женя упал. Все они рассказывали одно и то же: сначала парень бежал. Нёсся, как сумасшедший, пальто нараспашку. А потом вдруг перегнулся через перила и бросился вниз. Так, будто его сдёрнули.
– Сдёрнули? – растерянно повторила Вероника.
– Именно. Автовладельцы остановились, кто-то помчался вызывать скорую, кто-то спустился на лёд. Но было уже поздно. Женя погиб на месте.
– А второй парень? Геннадий Сердюков?
– Геннадия сбил самосвал. Водителя допрашивали, конечно, следствие вели по всем правилам. Но водитель клялся, что ничего не мог сделать. Парень выскочил слишком неожиданно. На перекрёстке стояли другие машины, пропускали поток. Все автовладельцы подтверждают слова водителя. Генка летел, как ненормальный, перед проезжей частью не притормозил ни на секунду. Первая же машина – тот самый самосвал – его и сбила.
– То есть, получается, что они оба бежали? И Морозов, и Сердюков?
– Даже не бежали. Дословно, повторяя слова свидетелей: неслись, как сумасшедшие. Так, будто их кто-то звал – а они не могли противиться зову. Спешили как можно скорее оказаться рядом с тем, кто зовёт.
Быстрицкий посмотрел на Веронику. Так же серьёзно и строго, как два часа назад смотрела Шарова.
– И вы тоже полагаете, что их звали духи?
Быстрицкий приподнял брови:
– «Тоже»?
– Перед тем, как прийти к вам, я разговаривала с Татьяной Васильевной Шаровой.
– Ах, вот оно что. – Быстрицкий грустно усмехнулся. – Да. Мы знакомы с юности, Таня целиком на моей стороне. Хотя вы, разумеется, не первая и уж точно не последняя из тех, у кого мои слова вызывают саркастическое недоумение. Я сам когда-то был человеком, рациональным до мозга костей. Но чем глубже погружался в эту историю, тем отчётливее понимал: гибель ребят не случайна. И рассудочные суждения, попытки доказать, что всё это – несчастные случаи, есть лишь нежелание человеческой гордыни смириться с тем, что существует нечто необъяснимое. Что-то, что сильнее нашей с вами логики и разума. Сильнее нас – возомнивших себя хозяевами земли… По себе знаю, как непросто это принять, потому ни на чём не настаиваю. Не хотите – не верьте.
– А вы, значит, верите?
– Я верю как минимум в то, что легенды и сказания, способные пережить века, на ровном месте не появляются. – Быстрицкий обвёл рукой кабинет. – Изучаю историю родного края больше тридцати лет. Это невероятно интересно! Если бы я знал тогда… – он покачал головой. – Но прошлого не вернёшь. Теперь стараюсь заинтересовать тем, что знаю, других. Прежде всего – молодёжь, ровесников ребят, которые когда-то занимались в турклубе. В нашем музее постоянно проводятся экскурсии, я пишу научные статьи. Вот, можете ознакомиться, – Быстрицкий указал на книжную полку, уставленную журналами и тонкими книжками в бумажных обложках.
Вероника вежливо покивала. Честно попыталась представить себе современный молодняк с брошюрами в руках.
– И как молодёжь? Интересуется?
– Увы. – Быстрицкий понурился. – В наш электронный век бумажные книги в принципе вымирают… Но я не оставляю надежды! Форум, посвященный походу лыковцев – моё детище. Это я его создал. И если благодаря моим усилиям хотя бы десяток человек поверит в то, что традиции древних народов надо знать и относиться к ним с уважением, буду считать, что жизнь прожил не зря. Хоть как-то смог искупить вину перед ребятами… Вот, почитайте! Это правда очень интересно, – Быстрицкий втиснул в руки Веронике брошюру с длинным заумным названием.
Вероника запихнула книжку в сумочку и поспешила распрощаться.
Выйдя на улицу, поняла, что уже темнеет, хотя времени едва ли шестой час. Ещё немного, и будет совсем темно. Позвонила Михаилу Рыжову. Тот от встречи на нейтральной территории – в кафе, или ещё где-нибудь, – наотрез отказался.
«Приходите ко мне домой. Чаем вас напою».
