– Да. Это те, что сумел идентифицировать сразу, с остальными придётся повозиться. Но, на мой взгляд, достаточное количество для того, чтобы сделать вывод.
– На всех фотках – идолы?
– Не просто идолы. Те фотографии, на которых только они, Рыжов не убирал. Он спрятал те, на которых демонстрируется пренебрежительное отношение к идолам.
– Но зачем? Мне Рыжов ни слова не сказал про гору-убийцу и всякое такое! В отличие от Шаровой с Быстрицким.
– Да, я помню. Это-то и странно. Человек утверждает, что не пошёл в поход из-за слов бабушки о проклятии горы Мертвецов. Но при этом преспокойно повесил на стену фотографию погибшего друга, на которой тот свойски, как старого приятеля, обнимает идола. Нечто, якобы его погубившее. Для того, чтобы годы спустя убрать и эту фотографию, и все подобные ей. Почему Рыжов так поступил?
– Испугался? – предположила Вероника. – Быстрицкий говорил, что поначалу тоже не верил в мистику.
– Быстрицкий не верил в неё до того, как отпустил лыковцев в поход. А Рыжов не пошёл в поход из-за того, что испугался. Большая разница, согласись. После похода Рыжов бояться духов внезапно перестал – фотографии ведь повесил. А потом, получается, снова начал?
– Н-ну… Бывает.
– Нет, Вероника. Так не бывает… Ладно. Буду думать. Твоя задача на завтра – опросить свидетелей несчастных случаев. Водитель самосвала, сбившего Геннадия Сердюкова, уже умер, но жива его жена. Возможно, она вспомнит какие-то существенные подробности, наверняка не раз слышала эту историю. Такое не забывается. И я нашёл человека, сидевшего в автомобиле, который ехал по мосту. В момент, когда Евгений Морозов бросился вниз. Человек, правда, был тогда девятилетним ребёнком…
– О, боже.
– … но это даже хорошо. В отличие от водителя, чьё внимание сосредоточено на дороге, пассажир может себе позволить смотреть в окно.
– Пассажир? Девятилетний ребёнок? Прекрасно. А грудных младенцев в твоём списке нет? У этих вообще времени дофига. Дуй себе в памперс, да гляди по сторонам.
– В восемьдесят восьмом году памперсов в СССР не было. А ты зря иронизируешь. Дети более впечатлительны, чем взрослые, и обладают более цепкой памятью. Возможно, именно этот человек увидел и запомнил то, на что не обратили внимания остальные. Контакты обоих свидетелей я тебе сейчас скину.
– Спасибо, благодетель.
– Работодатель, – поправил Тимофей.
И отключился. Как всегда, не прощаясь.
Нормально поужинать не получилось. Ресторан в гостинице по вечерам не работал, а идти куда-то ещё под секущим снегом Вероника не смогла себя заставить. Заказала доставку еды и полезла в душ отогреваться.
После душа, натянув на ноги тёплые носки, а поверх гостиничного халата толстовку, Вероника забралась в кровать. Изучила новые фотографии, которые прислал Тимофей – он скрупулёзно сравнил два снимка стены в квартире Рыжова: старый и тот, который сделала Вероника. И отыскал на форуме другие фотки, которые были убраны. Это снова оказались идолы, в компании других лыковцев. Вот, например, Евгений Морозов. Издевательски нахлобучил идолу на голову шапку…
Н-да, Тиша прав. Рыжов действительно удалил фотографии определённого свойства.
– Оскорбление чувств идолов, – проворчала Вероника.
Старинные чёрно-белые снимки действовали на неё угнетающе. На них смеялись и дурачились молодые ребята, которым оставалось жить едва ли несколько суток. Не выжил ни один. Гора Мертвецов забрала всех…
Так. Пожалуй, хватит на сегодня, а то опять кошмар приснится. Вероника захлопнула и отложила ноутбук. Выключила свет, завернулась в одеяло. Покосилась на соседнюю кровать.
Номер был стандартный, как это чаще всего бывает в гостиницах, рассчитан на двоих. Соседняя кровать пустовала, но Вероника никак не могла отделаться от чувства, что на ней кто-то лежит. Она вообще весь день ловила себя на мысли, что её преследуют. Постоянно, куда бы ни пошла, сопровождает чей-то недобрый взгляд.
Бред, конечно, но Вероника дважды оборачивалась и вглядывалась в прохожих. И сейчас тоже не выдержала. Встала и, поднатужившись, придвинула соседнюю кровать к своей. Снова улеглась.
За окном свистел ветер. В стекло лупила снежная крупа. Наверное, так же было у них тогда. Перед тем, как сошла лавина…
По подоконнику пробежала странная тень. Вероника вздрогнула.
Показалось?.. Нет! Вот она, снова!
Сердце забилось даже громче, чем зашумело в ушах. Вероника включила свет, села на кровати. В ужасе уставилась на подоконник. Заставив себя успокоиться, подошла к нему. Дрожащей рукой откинула штору.
Господи, это ветка. Всего лишь толстая ветка дерева, на которую села ворона! Ветка закачалась – тень запрыгала.
Ворона посмотрела на Веронику осуждающе.
– Знаю. Дура, – вздохнула Вероника.
Легла в кровать, но свет гасить не стала. Сделала то, чего не делала с незапамятных времён – включила висящий на стене телевизор. Пощелкав каналами, выбрала самую скучную передачу. Под неё она просто обязана заснуть.
Мозги кипели.
