– Да кем только не работал. Сперва на заводе, потом, как завод развалился, с мужиками запчасти возил из Китая. Потом кладовщиком был. Грузчиком. Охранником… Много где работал.
– Женаты были?
– Был, дважды. От первой жены дети есть. Внуки…
– А вторая жена давно ушла?
– Восемь лет назад. – Рыжов сначала ответил, потом опомнился и рассердился. – Вам-то что? Вы про лыковцев спрашивать пришли, или про меня?
«Я пришла за правдой. А ты явно что-то недоговариваешь. И я пытаюсь понять, как давно твоя жизнь покатилась под откос. Потому что чувствую, что это важно».
Но продолжать расспросы в том же ключе Вероника не рискнула. Не спросишь же напрямую: «Когда вы начали пить?» За такой вопрос её точно взашей вытолкают.
– Простите, не хотела вас задеть. Вот вы сказали, что хорошо знали Григория Маврина. Может, у вас есть предположения, почему он вышел из палатки ночью? Почему разделся?
– Да сколько раз уж спрашивали… Гришка доверчивый был, – в голосе Рыжова вдруг прорезалась горечь. – Такой, знаете – безотказный, для себя ничего не надо! А за друзей – наизнанку вывернется, лишь бы не подвести никого. Он и в поход-то собрался потому, что знал: маршрут важный. Для турклуба, для всех! А Олег Гришку взял, потому что никого другого найти уже бы не успел. Каникулы, большинство разъехались, да и тех, кто не разъехался – поди поймай. А Гришка – самый младший. Он и физически был слабоват, и подготовка не очень, но других вариантов просто не было. Тем более, что замену и искать не пришлось. Гришка сам к Олегу притопал.
– Ясно. И всё же, возвращаясь к моему вопросу. Как по-вашему, зачем Гриша это сделал?
– Да чёрт его знает. Я и сам всю голову сломал. – Рыжов посмотрел на фотографии на стене.
Вероника посмотрела туда же. И вдруг поняла, что её что-то смущает. Что-то здесь было не так… Догадка пришла быстро.
– Тут ведь не все фотографии, да?
Рыжов нахмурился:
– С чего вы взяли?
– Обои, – Вероника коснулась пятна с краю – оно немного отличалось по цвету. – Были ещё снимки, но часть вы убрали. Довольно давно, пятно тоже выцвело. А остальные фотографии перевесили. Так?
– Да вам-то что за дело? Ну, были. Ну, подарил кому-то. Мои снимки, что хочу, то и делаю!
Настроение у Рыжова, как нередко бывает с пьющими людьми, менялось быстро. От доброжелательности он мгновенно переходил к агрессии.
– Конечно-конечно, – поспешила согласиться Вероника, – это ваше право, я просто удивилась. А что было на тех фотографиях?
– Не помню. – Рыжов поднялся с табурета. – Всё у вас? Я забыл сказать, мне ещё к врачу успеть надо.
– К врачу? – Вероника посмотрела на часы. – В половине седьмого вечера?
– К платному. Они допоздна принимают. Всё?
И Рыжов решительно двинулся на неё. Ни о каком чае уже не вспоминал. Пришлось попрощаться и уйти.
В такси Вероника набрала Тимофея. Подробно отчиталась о беседах с Шаровой и Быстрицким, рассказала о странном поведении Рыжова.
– Скинь мне фотографии, – попросил Тимофей. – Те, что сделала у него в квартире.
– Лови. – Вероника отправила фотки.
– Твои впечатления?
– О Рыжове?
– О всех троих.
– Ну… За эти годы они отвечали на вопросы журналистов столько раз, что ответы выучили наизусть. Шарова и Быстрицкий шпарят как по писаному. Рыжов запнулся лишь однажды, и то потому, что я сбила его с толку. Если и можно вытащить из истории лыковцев какую-то новую информацию, эти трое – однозначно не те, кого надо опрашивать. У них за сорок лет слишком замылился глаз.
– Согласен. Поэтому опрашивать надо других. Тех, у кого он не замылился.
– Например?
– Например, свидетелей несчастных случаев с Морозовым и Сердюковым.
– Прекрасно. А почему я начала с этой троицы?
– Ну, надо же было с кого-то начать. Кроме того, кое-какая информация у нас всё же появилась… Посмотри фото, которые я сейчас скинул.
Вероника послушно открыла первую фотку. Закатила глаза.
– Тиш, ты издеваешься? Это же я тебе прислала! Из квартиры Рыжова.
– Нет. Точнее, так: это фото из квартиры Рыжова, но прислала его не ты. Это я нашел в сети, только что. Прикреплено к интервью с Рыжовым, которое брали больше двадцати лет назад. Посмотри внимательно.
Вероника посмотрела. И поняла.
– Тут все фотки на месте!
– Да. Фотографий больше, и пятен на обоях нет. Посмотри следующее вложение. Я отметил снимки, которые убрали.
Вероника раздвинула помеченные фотографии.
Парень – тот самый Гришка – стоит, обнимая за плечи деревянного идола. А вот Гришка оседлал идола сзади, карабкается на него. Ещё один парень, Геннадий Сердюков, на корточках у подножия идола. Состроив брезгливую гримасу, тычет пальцем в находку. Вероника попробовала разглядеть, во что. Не разглядела, слишком плохое качество.
– Что это они нашли?
– Птицу с отрубленной головой. Жертвоприношение.
Вероника вздрогнула.
– Кошмар какой! Как ты рассмотрел?
– Я не рассматривал. Вспомнил запись из дневника Игоря Богданова. Хотя, если покопаться на форуме, эта фотография наверняка есть. На форуме собрано вообще всё, что можно найти по истории похода, Быстрицкий и впрямь постарался на славу.
– Ты обвёл только три фотки.
