Нину тащили на волокуше из лыж и настеленного поверх лапника. Двое тащат, третий тропит – прокладывает тропу в снегу. Палатки у них больше не было. На ночь укрывались в лесу, кое-как обогревались у костра. Сидя вокруг него, спали по очереди – двое спят, третий следит, чтобы костёр не потух. В первую ночь Генка во время дежурства заснул. Огонь погас. Олег проснулся от разъяренного вопля Женьки. После этого время сна каждого засекал по будильнику на ручных часах.
Из продуктов они сумели откопать мешок с сухарями и две банки тушёнки. В последний момент Олег вспомнил о котелке, откопали его. Без кипятка бы точно не выжили. Чая не было, сахара тоже. Консервы, макароны, крупы – всё осталось в палатке, похороненное под лавиной.
Перед тем, как подняться, в лесной зоне они построили «заброску» – выкопали в снегу яму, сложили туда часть вещей и продуктов, чтобы не тащить с собой в гору. Но к заброске пришлось бы вернуться, пройти в общей сложности ещё пять километров. А то, что каждая секунда промедления приближает Нину к смерти, понимали все.
Решили не возвращаться. Дойдут. Не так уж далеко… Как же они ошибались.
Силы таяли час от часа. Спать толком не могли даже в отведённые часы, то и дело просыпались из-за холода. Холод пробивался сквозь все надетые вещи. Обжигал ту сторону тела, которая не была повёрнута к костру. Заставлял просыпаться и менять положение.
На второй день Женька, спускаясь с пригорка, сломал лыжу. Подвернул ногу, хромал. Пришлось вытаскивать одну лыжу из волокуши. Продвижение сильно замедлилось, но без лыж Женька вовсе не смог бы идти.
У Нины была сломана правая рука, лучевая кость. Раздроблены правая ступня и лодыжка. Это были те повреждения, которые они видели и могли определить, открытые переломы. Скорее всего, сломаны ещё и ребра. Скорее всего, повреждены внутренние органы… Об этом Олег старался не думать.
Ночью они обогревали Нину по очереди, кто-то ложился рядом с ней и обнимал. Когда наступала его очередь, Олег боялся засыпать. Боялся, что пока будет спать, Нина умрёт.
В первые сутки девушка стонала. Потом перестала стонать, хотя обезболивающее закончилось. Они пытались её накормить, размачивали в кипятке сухари, но есть Нина отказывалась. Пила из ложки горячую воду. Возможно, благодаря этому ещё жила.
На исходе второго дня у девушки начался бред. Нина металась, пыталась сползти с лапника. Звала Олега, но когда он с ней заговаривал, не узнавала. Звала маму, Таню – соседку по комнате.
И каждому из тех, с кем говорила в бреду, шептала:
– Духи… Они отомстили нам. Гора Мертвецов не отпустит живых. Никто не уйдёт. Никто…
Поначалу Олег пытался её уговаривать.
– Ниночка, успокойся. Ну какие духи, о чём ты? Мы идём, уже почти пришли. Скоро будет больница, врачи, тебе помогут!
Нина его не слышала.
– Духи… Это они. Они здесь! – она рвалась из его рук. Пыталась вскочить и убежать.
– Связывать надо, – глядя на Нину, обронил Генка. – Это уже вроде белой горячки. У меня отчим в том году допился, так же чертей гонял.
– Духи, – пробормотал вдруг Женька. – Это она слова шамана повторяет. На капище, помните?
Парни переглянулись. Встречу с шаманом помнил каждый.
По глазам ребят Олег понял, что они, все трое, думают об одном. О том, что бормочет в бреду Нина. Гора Мертвецов не отпустит живых.
Не только он чувствует, что с них не сводят пристального взгляда. Не любопытного – равнодушного. Выжидающего. Тому, кто наблюдает, их судьба известна заранее. И он просто ждёт.
– Ну охренеть вообще. – Саша смотрел на то, что прислал Тимофей, Вероника передала ему свой телефон. – Имя, фамилия, образование и место работы девицы, которую мы встретили у шаманки – это я ещё могу понять. Но, блин! Послужной список Быстрицкого, с перечислением всех его достижений? Научные работы и художественные книги? Медицинская карта Михаила Рыжова?.. Это тут при чём, вообще?
Вероника пожала плечами:
– Тиша есть Тиша. Он – голова, я – руки-ноги.
– Н-да… Не, ну наш Игнатьич тоже мало что объясняет. Обычно – бегом туда-то, делай то-то! Единственный комментарий – почему ещё здесь?! Но если ты в теме, то быстро врубаешься, куда бежишь и зачем.
– Не… Тиша не такой. У него голова вообще по-другому устроена, не как у нормальных людей. Он бы, может, и рад объяснить, о чём думает, но не знает, как. Но он не ошибается.
– Вообще никогда?
– Никогда. Копает, пока не докопается. Тысячу версий переберёт и вытащит единственную верную. Он в Антарктиде, на полярной станции, психопатку чокнутую вычислил. Хотя все были уверены, что убивал другой человек.
– В Антарктиде?!
– Угу.
– И ты с ним там была?
– Была. Вот только что вернулась.
– Ты же говорила, что в отпуске?
– Отпуск был потом. После Антарктиды.
– Офигеть у вас жизнь интересная… Ладно, понял. Попробую знакомых ребят напрячь. Тишу своего предупреди, что с него – хороший коньяк. Ящик, не меньше.
– Это тебе и я организую. В бюджете он меня не ограничивает.
Саша хмыкнул:
– Ишь ты. Хорошо быть популярным блогером… Ладно. Пока я пару звонков сделаю, ты можешь связаться с туристом?
– С кем?
