Другой парень, такого же возраста, в шортах и майке бежал на внушительного вида беговой дорожке. Явно не домашняя модель, а из тех, что ставят в спортзалах.
На бегуне были наушники, и он говорил с кем-то, чьё лицо, видимо, выводилось на приборную панель дорожки:
– Нет, на наружку точно бюджет не сокращаем. Просто на недельку тормознём, пока всё не уляжется. И надо стратегию продумать, надо дать людям как-то понять… Да-да-да! Слушайте, ну, мне кажется, это вам надо подумать, мы же вам за рекламу платим!
Смуров смерил бегуна взглядом и обратился к кажущемуся более свободным сотруднику.
– Александров? Даниил?
Тот мотнул головой, не отрывая взгляда от экрана. Потом быстро взглянул на красное и злое лицо Смурова и посчитал нужным добавить:
– Я дизайнер. Даниил на дорожке.
Смуров, неразборчиво ворча, повернулся к дорожке.
– Он с рекламщиками говорит, – пояснила вполголоса девушка. – Вы, наверное, слышали, такая трагедия на марафоне была, человек погиб. Звучит, наверное, цинично, но у нас серьёзные репутационные потери после этого. За дело взялась прокуратура.
– Прокуратура? – изумился Смуров. – А я почему об этом ничего не знаю?
Он выдал необычайно длинную для себя фразу и часто задышал, восстанавливая силы.
– Ну да, – кивнула девушка, нервно глядя на своего начальника. – Вся процедура допуска к забегам теперь под вопросом. Наверняка введут дополнительные меры.
– О чём речь? – Смуров уже практически рычал. Он ненавидел быть не в курсе событий.
Девушка совсем съёжилась и послала бегущему Александрову взгляд, который умолял: «Приди и спаси!» Но Даниил Александров не обращал на неё внимания. Он что-то доказывал невидимому рекламщику, продолжая топать по полотну дорожки.
– Участник был необследованный, без допуска.
Смуров сверкнул глазами, и девушка зачастила:
– Понимаете, чтобы принять участие в забеге, нужно пройти обследование и получить определённой формы справку. Только при предъявлении этой справки можно стартовый пакет получить.
– Пакет? – переспросил Тимофей, решив поучаствовать в разговоре.
– Ну да! – Девушка повернулась к нему. – Пакет участника, в нём номер. А без номера не пустят на старт.
– И как так вышло? – рыкнул Смуров. – Что он без справки получил пакет?
– Пакет получил не он. Его получил совершенно другой человек, у которого была справка. А на забег вышел этот.
– Почему?!
– Ну… Понимаете, у бегунов это – распространённая практика. Например, вы купили слот участника…
Наверное, в этот момент у Смурова сделалось совершенно жуткое лицо, потому что девушка вновь повернулась к Тимофею и затараторила, глядя на него:
– Вы купили слот участника, потом поняли, что в этот день не сможете бежать, по каким-то причинам. А кто-то, наоборот, хотел бы пробежать, но все слоты уже раскуплены. В этом случае люди просто списываются в соцсети, или как-то ещё находят друг друга. И договариваются о цене.
– И, разумеется, никто не просит предъявить справку того, кто уже пришёл с номером… – произнёс Тимофей с таким видом, как будто на него только что обрушилось какое-то невероятно важное откровение.
– Разумеется, – закивала девушка. – Да больше того, у него этой справки и быть не должно! Справку ведь сдают при получении пакета. Нет, конечно, многие сдают копии, потому что планируют участвовать в других забегах, но…
– Так Павел Петров не был зарегистрированным участником? – перебил Тимофей.
– В том-то и дело, что нет! Мы никак не можем нести ответственность за такие махинации. Но проверки всё равно будут. Теперь нас наверняка заставят ужесточить правила, чтобы…
– Кто должен был бежать? – перебил на этот раз Смуров. – Пакет Петрову кто продал?
– Леонид Конев. Он уже дисквалифицирован, не будет допущен ни к одному нашему забегу, это очень серьёзное нарушение…
– Это меня не интересует. Данные! Адрес! Как он регистрировался у вас?!
Ответить девушка не успела. Бегущий Александров хлопнул ладонью по панели управления, и полотно дорожки начало плавно останавливаться. Александров, не дожидаясь полной остановки, спрыгнул на пол, скинул наушники на шею и шагнул к Смурову.
– Уважаемый. А что здесь, собственно, происходит?
Смуров полез за удостоверением.
– Не надо, я понял, что вы из полиции. Конкретно сейчас – что происходит? Это допрос? Арест? Задержание?
Мысленно Смуров выдал все ругательства, которые знал. Что ж, когда-то это должно было случиться. На одной лишь наглости можно переть долго, но рано или поздно сыщется человек, которого трудно запугать. Сейчас не девяностые, у нас правовое государство и прочее бла-бла-бла.
– Мы пришли поговорить, – буркнул Смуров.
– Поговорить? Вот оно что! Мне кажется, вы перегнули с разговором. Почему Надежда чуть не плачет?
– Я не…
– Молчи, Надя, иди, займись работой. Ты не обязана с этим человеком разговаривать.
Девушка отошла и села за один из пустующих столов.
