– Правильно! – закричали они и дружно закивали. Их головы ходили вверх-вниз, словно рукоятки насосов.
– Бред какой! – сказала Чаша.
Толпа дружно ахнула. Такие слова редко можно услышать тёплым летним вечером на заднем дворе Матушки-Природы. Но Чаша только начала свою речь.
– Оглядитесь, – продолжила она. – Что вы видите? Разбитые окна? Отошедшие доски?
– Хищные растения, – пробормотал Кружек, пытаясь освободить голову из челюстей огромного тюльпана.
– Ну, и это тоже, – согласилась Чаша. – В этом лагере, конечно, много проблем. Но ещё здесь свежий воздух, солнце и самые безумные приключения, которые можно себе представить. А ещё знаете, что есть в этом лагере? В нём есть мы.
Ребята переглянулись. Они не совсем понимали, к чему клонит Чаша, но им понравилось, как это звучит.
– Вы правда не понимаете? – спросила она. – Мы всё ещё можем провести лучшее лето в нашей жизни. Вопплер-Крик не так уж и плох. Его нужно просто немного довести до ума. И если мы возьмёмся за дело вместе, то сделаем его лучше, чем когда-либо!
Вдруг послышался громкий взрыв аплодисментов. Только хлопали не ребята.
Аплодировал Квинт.
Водитель автобуса слушал речь, стоя в тени. А теперь он вышел на свет и пробрался в самый центр толпы.
– О, замечательно, приехала бригада уборщиков, – сказал он, и тон его был довольно недружелюбным. – Давай я тебе кой-чего скажу. Вы даже на копеечку тут ничего не улучшите до того, как настанет время складывать ваши рюкзачки и ехать домой. Есть лишь один способ всё тут исправить, и это… а, забудьте! – Он откусил кусочек от яблока и бросил огрызок на землю. – Хотите что-нибудь убрать? Начните с этого. Удачи в прожигании лета, болваны!
А потом он зверски расхохотался (представьте себе сильно простуженную гиену) и ушёл своей дорогой.
Чашек оглядел лагерь. Потом посмотрел на Чашу.
– Как мы сможем починить вот это всё? – спросил он.
Чаша расплылась в широкой улыбке.
– Легко, – ответила она. – Сейчас мы всё наладим!
И, не говоря более ни слова, она вложила в рот два пальца и громко свистнула. Из ближайшего пня прямо по сигналу выскочили «Четыре Мела» и запели заразительную песенку, которая звучала как-то так:
Что ж, как скажет вам любой, кому когда-либо приходилось заниматься тяжёлой работой, достаточно одной хорошей песни, чтобы всё изменить. Есть в музыке что-то такое, что заставляет дело спориться. Именно это и произошло в лагере в тот день, и если бы вы там были, то просто поразились бы.
Видите ли, пока Мелы распевали песню (естественно, в идеальной четырёхголосной гармонии), лагерь Вопплер-Крик вокруг них преображался, и это можно было объяснить только настоящим чудом. Куда ни посмотри, ребята забивали гвозди и пилили, подметали и чистили, красили и клали раствор, в общем, устроили лагерю экстремальное преображение, которое обычно доступно только самым знаменитым кинозвёздам. Конечно же, вскоре весёлый ритм распространился по всему лагерю: нарциссы дудели в свои трубы, гремучие змеи трясли погремушками, колокольчики звенели, певчие птицы пели, а пара медведей гризли разворошили кучу опилок и стали отбивать чечётку.
Что же касается нашей троицы друзей, они тоже оказались очарованы мелодией. Кружек, например, нарубил дров, а потом вдруг заиграл на них как на ксилофоне. То же самое произошло и с Чашеком. Он схватил грабли, поставил их вертикально и начал дёргать за ручку, словно за струны контрабаса. А когда Чаша услышала зажигательный припев, то тут же бросила всё, чем занималась (а занималась она, к сожалению, мытьём посуды), и исполнила барабанное соло на мусорном баке.
