Посредине гумна находился ток, по обе стороны — сеновал, на котором сооружено что-то вроде нар. Ребята тут же забрались на свои лежаки: одни недолго мешкая заснули, другие отдыхали, потихоньку переговариваясь, чтобы не мешать остальным.
В углу выстроились в ряд деревянные ящики, припорошенные соломой. К ним и подвел археолог туристов.
— А сейчас, друзья мои, вы увидите один из ценнейших кладов, которые когда-либо были обнаружены в наших краях, — взволнованно обратился он к ребятам.
Калпокас смахнул солому с одного ящика, открыл его и вскрикнул.
Ящик был пуст.
Увидев, что клада нет, археолог долго стоял перед пустым ящиком, потрясенно глядя в одну точку — туда, где совсем недавно лежали сокровища. Ученый чувствовал себя так, словно успел лишь бегло перелистать страницы древней рукописи, которую тут же отняли.
Перед его глазами все еще стояли браслеты и прекрасное ожерелье с таинственными знаками и голубой инкрустацией на нем. Он еще раз склонился над ящиком, словно желая убедиться, что все это сон, потом сел на краешек нар и угрюмо потупился.
Молчали и сгрудившиеся вокруг него ребята. Плотным кольцом они окружили ящик, каждый пытался через головы других заглянуть внутрь.
— Может, кто понарошку спрятал? — послышался голос Йонаса, и все повернулись к нему.
А у того уже зрели в голове самые невероятные догадки. Пранас Калпокас вздрогнул от неожиданности.
— Спрятал, говоришь?
— Ну да, мог ведь кто-нибудь подшутить — надо все хорошенько обыскать.
— Верно, давайте поищем, ребята, — оживившись, сказал старый ученый.
Дети мгновенно рассыпались по всей риге — они ворошили сено, прощупывали каждую пядь, залезали руками под нары, забрались в мякинник, заглянули в загон, заваленный поломанными ящиками, дырявыми корзинами и прочей утварью, которой давно никто не пользовался и которая тем не менее лежала здесь и постепенно покрывалась паутиной: хоть и ненужные вещи, а выбрасывать жалко, могут когда-нибудь пригодиться. Все были заняты поисками.
Безучастным к заботе остальных оставался лишь Ромас. Чего тут суетиться? Ведь каждому ясно, что клады не исчезают для того, чтобы сразу найтись. И уж конечно, никто не собирался сокровища прятать. Ясное дело, клад похищен. Да, но как — двери-то были на замке? Ромас, задрав голову, осматривал помещение, для чего-то пощупал деревянную опору. В крыше, под самым коньком, зияло небольшое отверстие, пропускавшее внутрь сноп солнечного света. Можно, конечно, проникнуть через него, забравшись снаружи на крышу, но что это дает?.. Очутишься внутри, а ухватиться не за что — разве что по стропилам придется спускаться. Но для этого требуется поистине акробатическая ловкость. В стене, над самой землей, Ромас приметил еще одну дыру — судя по всему, на том месте был камень. Мальчик попробовал просунуть в отверстие голову — не проходит. А что, если похититель прополз под дверью? Они навешены довольно высоко, но зато под ними приколочена тяжелая дубовая доска. С той стороны ее не поднять. Постойте, вдруг у кого-нибудь был запасной ключ или отмычка? Надо поделиться своими догадками с археологом.
Тот с удрученным видом продолжал поиски и все спрашивал подростков:
— Ну как? Не нашли?
Кажется, перещупано и пересмотрено все вокруг. Увы…
Ромас подошел к археологу:
— Чего-нибудь подозрительного за время раскопок не заметили? Какую-нибудь мелочь, за которую можно зацепиться?
— Подозрительного? — переспросил руководитель. — Нет-нет, про своих плохого не скажу — хорошие ребятишки, я с ними уже второй год тут работаю. Всех их неплохо знаю. Это не они! К тому же прекрасно помню, что утром клад был на месте — перед уходом я еще раз заглядывал. Да и замок сам вешал, а работали все вместе — никто не отлучался.
— Кто живет в этой усадьбе?
— Симпатичные старички, помогают нам, чем могут. Мы у них молоко и картошку берем.
— И больше никого?
— Нет. Ой, как же это я запамятовал, у них ведь внук есть, Ла́урас, только он… не совсем здоров… Как бы это сказать, умственно отсталый, что ли…
— Так, может, его работа?
— Куда ему! Он и простых-то вещей усвоить не может. Все больше по полям бродит или по берегу. Раньше и к нам заглядывал — нравилось ему смотреть, как работаем. А трогать ничего не трогал. Пробовал я его уговорить, чтобы землю нам таскать помогал, да не вышло ничего. Полчасика поработал и убежал.
— Что тут долго думать, это его проделки! — вмешался в разговор Йонас. — Дурачок ручку приложил, больше некому!
Йонас втайне мечтал стать следователем, ловить грабителей, воров, раскрывать запутанные преступления…
Ромас продолжал допытываться:
— Кто еще знал о кладе, кто его видел?
— Только хозяевам показали, больше никому. В тот вечер, когда мы притащили клад, хозяин был во дворе, с кем-то разговаривал.
— С кем?
— Не знаю, по-моему, с кем-то из деревенских.
— Не мешало бы узнать, что это был за человек.
Они вошли в избу. Узнав о пропаже, старички всполошились.
— Разве не говорил я вам — в чулане надо держать, — укоризненно сетовал старик. — Он все время на замке, да и у нас на виду.
