После обмена любезностями выяснилось, что у нее тоже была фамилия Вэй.
— Так как мне к вам обращаться — младшая сестра или старшая? — спросил Вэй Цзюньхун.
— Конечно же, старшая! Так, заказывайте все, что хотите, старшая сестра денег не возьмет!
— Нет, так не пойдет! Мы приехали по служебным делам, поэтому деньги за ужин нам потом вернут, — возразил Вэй Цзюньхун.
— Точно? Сколько вам положено потратить на ужин? Все, что будет сверху, — за мой счет!
— Есть гуансийское вино? «Даньцюань» пятнадцатилетней выдержки?
— Есть!
— Сколько стоит бутылка?
— Четыреста пятьдесят за бутылку, но для вас — четыреста.
— Ну, тогда с едой и вином пусть будет шестьсот юаней!
Хозяйка ушла готовить, а Хуан Инъу сказал Вэй Цзюньхуну, заявившему во всеуслышание о том, что гуляют они на казенные деньги:
— Мы сюда не еду дегустировать приехали, а в поисках доказательств.
— Да это я специально сказал, чтобы успокоить хозяйку. Естественно, я заплачу сам, из своего кармана.
— Ты заказал слишком дорогое вино, можно было бы взять юаней за пятьдесят-шестьдесят.
— Я работаю под вашим началом уже четыре года, но ни разу не приглашал вас в ресторан, и вот сегодня мне выпала такая возможность, — ответил Вэй Цзюньхун.
— Хорошо, тогда сегодня придется тебя немного разорить.
Пока они разговаривали, на стол начали подавать еду. Хуан Инъу, увидев, что среди четырех блюд одно оказалось приготовленным на пару панголином[29], позвал хозяйку и попросил унести его, потому что это охраняемое законом животное, его нельзя есть. Хозяйка в ответ рассмеялась:
— Да этот панголин забрел из Вьетнама, на него законы КНР не распространяются. К тому же я приготовила его специально для своих земляков.
Тут Хуан Инъу неожиданно достал удостоверение и показал его хозяйке. Та взглянула на него — это было удостоверение сотрудника полиции, — и поспешила унести запретное блюдо. Вэй Цзюньхун с благоговейным почтением смотрел на своего строгого начальника, затем осторожно поднял стакан:
— Пью за моего начальника!
После трех стаканов за начальника Хуан Инъу ответил Вэй Цзюньхуну:
— Цзюньхун, сейчас у нас сложная ситуация, следует быть крайне осторожными. Поэтому на этом прекращаем пить, возьмемся за еду и уйдем сразу, как поедим.
Один за другим они положили палочки. На столе еще оставалось много еды и вина. Хуан Инъу сказал Вэй Цзюньхуну пойти расплатиться и попросить упаковать с собой остатки. Вэй Цзюньхун подошел к стойке, достал шестьсот юаней и не потребовал чек. Глядя на бравого Вэй Цзюньхуна, хозяйка спросила:
— Брат, вы правда полицейские?
Вэй Цзюньхун подмигнул ей. Она осторожно протянула ему деньги со словами:
— Давайте я буду считать, что вы не приходили, а вы — что не видели этого панголина.
Он не взял деньги.
— Это ваше блюдо испортило мне сегодняшний вечер. Если еще продолжите заниматься таким, то ни в коем случае не в нашей провинции Гуанси. Дайте мне пакет, чтобы все завернуть.
Когда они вернулись в номер, Хуан Инъу, даже не пописав, развязал пакеты и как настоящий мужчина отвернул крышку у бутылки вина. Оставшиеся примерно триста пятьдесят грамм вина он поровну разлил в два стакана и сказал Вэй Цзюньхуну:
— Давай продолжим!
Вино постепенно убывало, а слов, казалось, становилось все больше. Они обсуждали абсолютно все, кроме политики и расследуемого дела. В этих разговорах, не относящихся к работе, и начальник, и подчиненный считали друг друга мудрыми и придерживающимися правил, тонко чувствующими и очень близкими. Чаще говорил Хуан Инъу — с чувством, проникновенно и безостановочно. Он предупреждал Вэй Цзюньхуна, пытался его вдохновить и окружить заботой.
— Цзюньхун, как думаешь, мы сейчас можем считаться братьями? — спросил он.
— Я всегда смотрел на вас как на старшего брата.
— А почему тогда мне все время кажется, что ты что-то от меня скрываешь?
— Нет, ничего подобного.
— Ты влюбился? — глядя в нечестные глаза Вэй Цзюньхуна, спросил Хуан Инъу.
— Да, было дело когда-то.
— Я спрашиваю — сейчас!
— Да где там… — притворно ответил Цзюньхун.
— Давай, расскажи все своему брату. Кто она?
Вэй Цзюньхун помолчал, как будто обдумывал что-то или набирался смелости, но потом все-таки покачал головой.
Хуан Инъу тоже покачал головой и тяжело вздохнул:
— Если хочешь продвигаться по карьерной лестнице, надо поскорее жениться.
Вэй Цзюньхун в изумлении уставился на него.
