— О, боги! — выдохнула Гленда. — И много у вас подобных историй?
— Немало, — в глазах патриция мелькнул знакомый весёлый огонёк. — Хотите послушать?
— Мы въехали на Брод-Авеню, ваша светлость, — сообщил Стукпостук.
— Ах, да, — вздохнул Ветинари. — Нужно дать горожанам убедиться, что глава города всё ещё на своём месте, и дать особенно отчаянным головам шанс заработать срок в Танти, бросая в окна подгнившие овощи. Откройте шторки шире, мисс Гленда, если вас не затруднит, и отклонитесь назад.
— И что, они действительно бросают в вас гнилые овощи? — ужаснулась Гленда.
— Случается. Но пока что никто не посмел сделать этого с достаточно близкого расстояния, чтобы действительно попасть.
— Но вы всё равно находите их и сажаете в Танти?
— Надо же им где-то отлежаться и протрезветь. Обычно дня, проведённого в Танти, хватает, чтобы внести немного осмысленности в их существование.
— Смерть тирану Анк-Морпорка! — раздался в толпе неуверенный крик.
— Проспись, Джимми! — тут же заорали в ответ сразу несколько голосов.
— Многая лета патрицию Ветинари! — слабо пропищал кто-то вслед.
— Анк-Морпорк, — кажется, они с Ветинари сказали это одновременно: она с ностальгической теплотой, а он — с констатирующей обречённостью.
— Вообще-то я собиралась прогуляться по улицам, — с упрёком сказала Гленда. — И прекрасно добралась бы до дворца на троллейвозе.
Стукпостук, услышав это заявление, покосился на неё крайне неодобрительно — то есть, ещё более неодобрительно, чем обычно.
— Непременно прогуляетесь, но через пару дней, — сказал патриций, не отрывая взгляд от окна. — Когда мы вычислим всех, кого по вашему следу направила леди Марголотта.
— Что?! — по спине у Гленды пробежал неприятный холодок. — С чего вы решили…
— Вы провели в Убервальде шесть лет, мисс Гленда, — мягко напомнил патриций, и от этой мягкости слова звучали жутко, — шесть лет в её ближайшем окружении. Вы слишком много знаете. Леди Марголотта может решить, что я взял вас на работу, чтобы вытянуть какую-то информацию.
— То есть, если бы я просто оставалась в своём вагоне третьего класса, — нахмурилась Гленда, — она бы так не решила?
— Существует такая вероятность, — ответил патриций. — Но есть и другая: в вагоне третьего класса или в Анк-Морпорке вы остаётесь нежелательным источником информации. А нежелательное лучше устранять как можно быстрее. Небольшое трагическое происшествие, газетные статьи с громкими заголовками о том, как небезопасно юным девушкам путешествовать третьим классом в одиночестве… Одна пешка вышла из игры, множество проблем решены. Я сам не раз принимал подобные решения в отношении чужих фигур. И не хотел бы, чтобы кто-то попытался убрать с доски вас.
Гленду парализовало от ужаса. Она только теперь поняла, как, должно быть, выглядел её побег с точки зрения хозяйки Убервальда, и задним числом пережила все те опасности, которые могли поджидать её в пути.
— Так вы поэтому меня позвали в свой вагон? — сдавленно спросила она. — И предложили работу? Только чтобы… — она замешкалась, понимая, что слово “защитить” Ветинари не понравится, особенно в присутствии его секретаря, который и так подозревал её боги знают в чём.
— Чтобы обезопасить фигуру, достаточно поставить рядом с ней другую, посильнее, — Ветинари отвернулся от окна и внимательно посмотрел на Гленду. — Можно было подсадить вам в соседи вежливого старичка — мастера агатянских боевых искусств. И найти для вас коллегу, безобидного на вид поварёнка, способного при случае отразить нападение вампира или баньши, не составило бы труда. Но, если бы я так поступил, ваши чудесные пироги доставались бы им, а я не готов поступиться собственной выгодой, если она выражается в еде, приготовленной женщиной по фамилии Медоед.
Это было очень достоверно. И наверняка отчасти правда. Но Гленда прекрасно помнила разговор патриция с секретарём, который пересказывала ей Ангва, и понимала, что дело, пожалуй, не только в пирогах.
“Не воображай себе каких-нибудь романтических мотивов, дорогуша, — одёрнула она себя. — Ему, должно быть, просто не хватает человеческого общения. Будучи тираном, друзей не очень-то заведёшь. А ты показала, что поддерживаешь его. И потом, возможно, он действительно хочет получить от тебя какую-то информацию, но не напрямую, а так, чтобы ты сама её выдала — это же Ветинари, вспомни, как он говорил, что хочет вести людей в нужном направлении пряниками, хотя и кнутов у него немало. Историю про Ваймса вот ты ему уже рассказала, откуда бы он ещё узнал? Сам командор вряд ли стал бы жаловаться…”
— Ненавижу эту вашу политику, — яростно выдохнула Гленда, чувствуя, что голова у неё сейчас взорвётся от размышлений об истинных мотивах Ветинари. — В смысле, не конкретно вашу, а в принципе — все эти игры и интриги. Не понимаю, как жить и общаться с людьми, если ничему и никому нельзя верить!
— Забавно, — усмехнулся Ветинари. — Лично я гораздо больше удивляюсь, когда обнаруживаю, что кому-то верить всё-таки можно. Хотя до конца, как мне кажется, не стоит верить даже себе.