— Так вам, стало быть, пора лечиться от зависимости? — усмехнулась Гленда. — Одна крошка пирога… — она замерла, потому что вспомнила: эта поговорка относилась не только к анонимным алкоголикам, но и к анонимным кровососам из лиги вампиров-черноленточников, которую основала леди Марголотта.
Однако патриций, кажется, не ощутил неловкости.
— Это на крошку больше, чем нужно? — улыбнулся он. — Возможно, но я не намерен отказывать себе в удовольствии. Похоже, это мой единственный порок за… Честно говоря, не припомню, чтобы что-то прежде вызывало у меня похожие чувства. Так что я намерен и далее потакать этой слабости, в конце концов, главное богатство жизни это разнообразие опыта.
— Что ж, вот вам ещё немного опыта, — Гленда положила на тарелку Ветинари кусочек пирога, на этот раз совсем небольшой, — а потом отведите меня уже к этому вашему Леонарду.
— Ваши средства подкупа безупречны. А что будет на завтрак?
— Ещё не решила, но готова выслушать ваши предложения.
— Как насчёт жаркого с овощами?
— Боюсь огорчить вас этой новостью, сэр, но в приличных домах на завтрак жаркое не едят. Это блюдо для ужина.
— В самом деле? И кто это решает?
— Ну-у… Таковы правила.
Ветинари многозначительно поднял бровь.
— Хорошо, жаркое, так и быть. В конце концов, вы здесь тиран.
— Но, хотелось бы верить, не деспот.
— Нет, сэр, пока что это моё добровольное решение — помогать вам потворствовать вашим слабостям. Глядишь, будете подписывать меньше смертных приговоров, и криминальный мир Анк-Морпорка возведёт мне памятник.
— Вам нужен памятник? Это можно устроить.
— Нет, спасибо. Но можете поставить памятник бабушкиному жаркому, и не в виде какой-нибудь безрукой женщины, а в виде… Собственно жаркого.
— Боюсь, жаркое будет не особенно эстетично смотреться в камне. Разве что взять разноцветные… Сделаем проще! Завтра вы отправите порцию жаркого Леонарду, и я попрошу его написать с ним картину. Правда, служителям галереи придётся как-то решать проблему повышенного слюноотделения посетителей.
— Пусть откроют там ресторан и зарабатывают, — фыркнула Гленда, и тут ей в голову пришла идея. — Кстати… — начала она, но потом одёрнула себя. Идея была слишком серьёзной, чтобы пробалтывать её вот так, в пустом разговоре. Сначала нужно было кое-что осмотреть и оценить.
— Да, мисс Гленда?
— Нет, ничего. Точнее, кое-что, но мне нужно подумать. Если надумаю — скажу завтра.
— Всё-таки настроились на памятник?
— Да ну вас! Хотя — памятник пирогу мог бы неплохо смотреться. Не пирогу пахаря, правда, внешне он у меня не то чтобы раскрасавец. Но если взять тот сорт камня, жёлтый такой, из Джейлибейби…
— Памятник шарлотке?
— Верно, как вы… Впрочем, наверное, это действительно очевидно.
— Осталось утрясти вопрос с городским бюджетом.
— Посвятите его Либертине! — в порыве внезапного вдохновения предложила Гленда. — Это богиня Яблочного Пирога.
Либертина, наблюдавшая за этой сценой, немало удивилась — она не имела к этой мысли никакого отношения. Честно говоря, она не была даже уверена, что Гленда помнит о её существовании. Но ситуация быстро прояснилась:
— Если вы посвятите памятник богине, значит, часть расходов должна будет взять на себя Гильдия Жрецов, — пояснила Гленда.
— А вы начинаете мыслить как государственный муж, — похвалил Ветинари, но тут же задумался. — Государственная жена?
— Простите, ваша светлость, но звучит ужасно.
— Согласен. Государственная женщина? Нет, это не лучше.
— Звучит как звание из Гильдии Белошвеек, — согласилась Гленда.
— Что ж, адресуем этот вопрос новорожденной Лиге Женинизма. Уверен, они сразу создадут по этому поводу какой-нибудь комитет.
— Зря шутите. Между прочим, они, как по мне, делают важное дело — если правда то, что рассказывает о них Моркоу.
— О, сержант Шноббс настроен очень решительно. Он был у меня сегодня, и я заверил его, что намерен оказывать ему всяческую поддержку.
— Серьёзно? Или это опять ваша фирменная ирония? Я что-то уже не различаю.
— В этом вопросе я абсолютно серьёзен, мисс Гленда. Рабов быть не должно, даже если рабство — это работа на кухне, к которой человека приговорили после нелепой клятвы перед священником, данной, как правило, в состоянии глубокого помрачения ума, называемого влюблённостью.
— Как цинично! Но правда, — Гленда хотела вздохнуть, но вместо этого зевнула.
— Вот что, мисс Гленда, идите-ка вы спать, — посоветовал Ветинари, и на этот раз мягкость в его голосе не была угрожающей. — Обещаю, я познакомлю вас с Леонардом, но, полагаю, вы получите от знакомства гораздо больше удовольствия, если не будете клевать носом.
— Вам не надоедает это? То, что вы так часто бываете правы? — ей удалось подавить второй зевок, но попытка не прошла незамеченной.
— Я не привык, чтобы было иначе, — пожал плечами патриций и улыбнулся так, будто видел перед собой что-то очень приятное, хотя, возможно, Гленде это только казалось — сонливость навалилась внезапно быстро.
— Идите спать, — повторил Ветинари, — у вас был долгий день.
— Сперва я уберу пирог, — твёрдо сказала Гленда.
