Вопросами Гленда не ограничилась. Работа в кухне у неё была уже отлажена как часы, и это оставляло ей довольно много свободного времени, так что она — по старой дружбе и пока библиотека леди Сибиллы только готовилась к открытию — отправилась в университет.
На улице было так морозно, что снег не спешил таять, и в воздухе разливался приятный свежий аромат. Большинству горожан это наверняка нравилось, но Гленде напомнило убервальдские зимы, и когда в воздухе повеяло Анком, она даже не расстроилась. Это было неприятно, но успокоительно. И когда её стал преследовать крайне вонючий шелудивый пёсик — тоже.
— Вот, — сказала она, купив у Себя-Режу-Без-Ножа Достабля пару сосисок и скормив их пёсику. — Я бы дала тебе объедков с кухни, но их я выбрасываю ближе к вечеру.
“Вечер — понятие растяжимое,” — раздался у неё в голове чужой и будто лающий голос.
“Анк-Морпорк,” — с нежностью подумала Гленда и уточнила вслух:
— Приходи на задний двор дворца патриция к семи, сможешь?
“А объедки хорошие? Не хочу пропустить ужин в Гильдии Наёмных Убийц”.
— Не знаю, я не очень разбираюсь в качестве объедков с точки зрения собак, — честно призналась Гленда. — Но если ты вытрешь лапы, я постелю тебе коврик перед очагом, сможешь поспать в тепле до утра.
“Правда потом помещение придётся как следует проветрить,” — добавила про себя Гленда.
“Идёт, — согласился пёсик. — Ну, благодарю за помощь бедному пёсику, и всё такое. Некогда мне тут разговоры разговаривать, тем более, что собаки не говорят, странно, что ты этого не знаешь. Надо бежать, лапы стынут”.
— В Анк-Морпорке, — усмехнулась Гленда, — иногда разговаривают даже стены. Но если ты действительно мёрзнешь, я могла бы купить тебе собачьи носочки. Знаешь, продаются такие…
“Да за кого вы меня принимаете, дамочка! — возмутился пёсик. — Я, между прочим, глава Собачьей Гильдии, меня же просто разорвут, если я появлюсь в этих пижонских носочках!”
— О, ну если предпочитаешь мёрзнуть — это, конечно, твоё дело, — хмыкнула Гленда и зашагала дальше.
В университет она зашла по привычке с чёрного хода, но, к счастью, ни с кем из знакомых не столкнулась. Все её знакомые работали в ночную смену, а дневной не было никакого дела до нарядной госпожи, которая явно знала, куда направляется.
Библиотекарь встретил её как родную, хотя, скорее, не её, а её пирог, и быстро провёл к нужной полке. Сперва Гленда обрадовалась — казалось, литературы о взаимопонимании в университетской библиотеке предостаточно. Однако быстро выяснилось, что она читала почти всё из этого, причём в лучшем, благодаря Натту, переводе. А то, что не читала, было написано авторами, книги которых и в руки брать не стоило.
Заметив, что книги не вызвали у неё большого энтузиазма, Библиотекарь, который только рад был, что не придётся доставать ценную литературу с полок, потащил её к стойке с журналами. Это было уже интереснее. Библиотекарь принёс ей стул и доступно объяснил заинтригованным появлением женщины студентам-волшебникам, что это не их дело. И если ещё кто-нибудь попробует тут вопросительно нависать, быстро познакомится с одной из его, Библиотекаря, конечностей. На выбор. Пространство вокруг Гленды мигом опустело.
Она зачиталась до вечера (всё-таки в журналах, пусть и научных, писали попроще, чем трахбергские философы), но нужной информации так и не нашла. Гленда выписала себе адрес журнала и решила, что можно ведь спросить у редактора, не помнит ли он, было ли в старых выпусках что-то о механизмах взаимопонимания. Вряд ли он помнит все статьи, но что-то стоящее должно же оставаться в его памяти. А раз не осталось — значит, оно не стоящее.
Гленда попрощалась с Библиотекарем, который успел доесть не только её пирог, но и картонку, в которой она этот пирог принесла, и неторопливо зашагала обратно ко дворцу. На Персиковопирожной улице, где теперь располагалась большая редакция “Таймс”, до Гленды вдруг дошло: ведь редактор журнала С. Резник — это никакой не он, это она — Сахарисса Резник, одна из основательниц “Таймс” и многих других анк-морпоркских изданий. И совсем не обязательно ей писать, можно зайти и спросить.
Гленда решительно направилась к большим дубовым дверям, за которыми обитала “Правда” (а также “Время”, “Деньги”, “Чудные овощи иллюстрейтед” и много других крайне важных для Анк-Морпорка изданий). Дверь поддалась легко, так что в здание Гленда тоже вошла решительно, но внутри оробела.
Перед ней был большой круглый холл, освещаемый огромной, почти как в университете или опере люстрой. Холл по первому впечатлению был заполнен бегущими людьми. Разумеется, они не бежали на месте — они просто пробегали из одной арки, уводящей в тёмный коридор, к другой, но на месте каждого выбежавшего тут же появлялся кто-то вбежавший.
— Мисс? — спросил голос у неё за правым плечом. Гленда развернулась — это был молодой гном в очень современном шлеме, больше похожем на лихо заломленную шляпу, и ливрее швейцара.
— Я-а… — растерянно протянула Гленда. — Я ищу мисс Резник, но она, наверное, занята. Я лучше зайду в другой раз.
Она развернулась к двери.
