*В своих предположениях Гленда оказалась одновременно недалека от истины и не права: печатать герб патриция на белье леди Король всё же не рискнула. Сам же Ветинари, когда увидел чёрные простыни, попросил Стукпостука “заняться этим” потому что “носить чёрное и спать в чёрном — совершенно разные вещи” и “если я лягу во всё это да ещё и в чёрной ночной сорочке, я буду чувствовать себя как в гробу, Стукпостук”. И да — по сравнению с чёрными простынями лавандовые цветочки привели патриция если не в восторг, то уж точно в хорошее расположение духа.
_________
Ярко-розовый халатик оказался дамским, но Гленде цвет не нравился категорически. Такие вещи подходили Джульетте, но не ей. Поэтому Гленда завернулась в большой мужской халат — по объёму груди он подходил ей больше, да и цвет приятнее.
Высушив волосы полотенцем (светло-лавандовым), Гленда задумалась, что делать дальше. Желудок с самого момента пробуждения давал о себе знать, и теперь Гленда с тоской вспоминала оставленный патрицию собственный кусок пирога. Надо было взять его с собой! Или хотя бы те булочки — не так уж они были плохи. Конечно, она всё ещё помнила, где кухня, но выходить во внешний мир было… Боязно. Солнце клонилось к закату, а она так и не увидела нигде свечей и боялась бродить по вагону в темноте, особенно учитывая, что тут, помимо Ветинари и его секретаря, были другие люди. Да и секретарь. Да и сам Ветинари! Гленда внезапно поняла, что встреча в тёмном коридоре с патрицием в сложившихся обстоятельствах пугает её меньше всего, и нервно фыркнула, не зная, как относиться к этому открытию.
К тому же, чтобы выйти, нужно было одеться, а натягивать пыльное, и что уж скрывать, немного пропахшее потом платье на чистое тело совсем не хотелось. В принципе, этикет, насколько она знала, позволял в ночное время разгуливать по помещению в халате (некоторые волшебники из Незримого Университета, впрочем, считали любое время суток ночным), и тут она возвращалась к вопросу свечей.
“Так, — сказала себе Гленда, вернув постель на прежнее место, — соберись и учись на собственных ошибках — раз тут было написано про полотенца, может, и ящик со свечами найдётся?” Она осмотрелась. Слова “свечи” нигде видно не было, однако над дверью обнаружилось кое-что знакомое. Гленда видела такое в Королевском банке — газовые рожки. Она осторожно потянула за верёвочку, привязанную к стеклянному шару, ничуть не напоминающему по форме рожок, и внутри с тихим шипением загорелся свет.
Она осторожно выглянула в коридор, чтобы проверить, есть ли такие же рожки там, не зажглись ли они уже (всё-таки смеркалось), и обнаружила на прикреплённом к стене сидении молодого гнома в длинной кольчужной юбке.
— Ой! — сказали они с гномом, вернее, с гномихой одновременно.
— Простите, я…
— Я просто хотела…
Они начали одновременно и одновременно же замолчали. Затем гномиха спрыгнула с сидения, которое сразу же мягко отщёлкнуло вверх и слилось со стеной, и уверенно продолжила:
— Добрый вечер, мисс Гленда, позвольте представиться — капитан Задранец, Шельма Задранец, мисс, и я пришла поблагодарить вас за пирог.
— Приятно познакомиться, — неуверенно ответила Гленда. — И давно ты тут сидишь?
Имя Шельмы она проглотила даже не улыбнувшись — если каждый день общаешься с жителями города под названием Здец (правильно, конечно, Задец, но это вряд ли меняет что-то к лучшему), то “Шельма Задранец” — далеко не самое странное, что ты можешь услышать. Шельма, похоже, готова была к любой реакции и едва заметно вздохнула с облегчением.
— Я всё равно должна патрулировать коридор, — пожала она плечами, отчего её кольчужная блузка мелодично звякнула. Гленда узнала звук — микрокольчуга. У неё тоже такая была, правда, теперь она осталась в Убервальде (“Вот, что надо было с собой забирать, дура!” — запоздало посетовала она).
— Послушай, — решилась Гленда, в надежде на то, что одна женщина всегда поймёт другую, к каким бы видам они ни относились, — раз уж ты всё равно тут патрулируешь, не могла бы ты принести мне с кухни что-нибудь перекусить? Я страшно проголодалась, пока спала, а платье… В общем, я хотела бы его постирать, перед тем, как надевать снова.
— О, конечно! — отозвалась Шльма. — Но если проблема только в платье, мисс, я… Думаю, я могла бы вам что-нибудь одолжить. У меня есть обычные платья, микрокольчуга — это только для дежурства. Всё чистое! Я всегда беру с собой больше одежды, чем требуется, — понизив голос, покаянно добавила она.
— Давай без всяких “вы” и “мисс”, ладно? — предложила Гленда. — И… На самом деле было бы здорово, если бы ты смогла найти для меня блузку и юбку, или какое-нибудь платье, м-м, пошире.
— Я уже придумала, что вам… тебе принести! — глаза Шельмы загорелись, и она, позвякивая, упорхнула к третьей двери слева от Гленды.
Что ж, пока путешествие проходило намного приятнее, чем она ожидала, садясь в поезд. Но Гленда не спешила расслабляться, подозревая, что в долгом пути её могут ждать самые разные сюрпризы.
