Его светлость, герцог Анкский, сэр Сэмюэль Ваймс, командор городской стражи Анк-Морпорка, смачно высморкался в тонкий кружевной платок, который после этого можно было сразу выбрасывать, отмотал длинный кусок туалетной бумаги, вытер руки и высморкался ещё раз. Потом страстно и от души почесал задницу — он ненавидел треклятые трико как вид, но эти новомодные были просто верхом издевательства. Как и вонючие духи подружки Сибиллы, леди… Как её там? Впрочем, уже неважно. Положенные пять минут вежливого диалога в обществе этой дамы он рядом с супругой вытерпел, и теперь никто и ничто не могло заставить его подойти к любительнице парфюма ближе, чем на метр. Пусть кто-нибудь более стойкий её нюхает, если осмелится.
— Сэм, милый, у тебя всё в порядке? — со светским беспокойством, в котором, впрочем, угадывалось искреннее сочувствие, спросила Сибилла из-за двери.
— Да, дорогая, уже почти выхожу, — отозвался сэр Сэмюэль и попытался натянуть возмутительно короткий камзол хотя бы на сантиметр ниже. Проклятая мода! Хорошо этому проходимцу Ветинари в традиционном патрицианском балахоне… Завести что ли похожую форму для командора стражи?
Додумать эту мысль он не успел — снова раздался голос Сибиллы:
— Сэм, милый, нам нужно торопиться. Я твёрдо обещала Хэвлоку, что мы будем рядом с этой девочкой, когда она услышит новость.
— Конечно, дорогая, — вздохнул Ваймс, стараясь не слишком выдавать голосом, насколько ему претит работать нянькой для непонятно откуда взявшейся фаворитки патриция. Слово было неудачное. Пошлое. Ваймсу оно не нравилось, но он не знал, как иначе назвать мисс Медоед. Она раздражала его уже тем, что все его капитаны — включая женщин! — а также некоторые сержанты были от упомянутой мисс в восторге. При этом он решительно не понимал, почему. Ну, готовит дамочка вкусно — эка невидаль. Больше о ней почти ничего не было известно наверняка.
Поговаривали, что она сыграла важную роль в истории с так называемым “возрождением” великих футбольных традиций Анк-Морпорка (дурацкая игра и не менее дурацкие традиции!). Ваймс почти не помнил то время. Он тогда только-только приходил в себя после Кумского соглашения, и балаган, организованный волшебниками на пару с патрицием, его откровенно взбесил. Детали той истории быстро стёрлись из памяти, благо, командору Стражи всегда есть, чем заняться.
Он бы и не вспоминал об этих днях, если бы мисс Гленда не объявилась в городе — в его, Сэма Ваймса городе! — в обществе патриция, причём приехала не откуда-нибудь, а из того самого проклятого всеми богами Убервальда, где герцог Анкский чуть не расстался с жизнью. С точки зрения Ваймса такого появления уже было достаточно, чтобы человек казался подозрительным. А мисс Медоед умудрилась ещё и влипнуть в крайне подозрительную историю не то с исчезновением, не то с похищением. Вампира, которого Детрит и Шнобби за это похищение арестовали (путём сметания в совок), пришлось выпустить едва ли не на следующий день после ареста, хотя он даже не вызывал законника. Знал, сволочь, что не понадобится. Грёбаная политика…
Единственное, что могло бы утешить Ваймса в той истории — едва ли не впервые он увидел на лице патриция признаки человечности. Он не ожидал, что у Ветинари может быть такой по-настоящему обеспокоенный, почти больной взгляд. Но, к собственному удивлению сэра Сэмюэля, это доказательство человеческой природы Ветинари его не порадовало. Стало даже, как ни кощунственно, немного жаль патриция. И очень не хотелось, чтобы кто-нибудь прознал об этой его слабости. Чем дольше Ваймс наблюдал за патрицием, тем сильнее убеждался, что слабостей у этого человека быть не может, и тут — на тебе! Уж он-то на себе, благодаря Сибилле, знал, каким уязвимым делают людей подобные привязанности. Оставалось надеяться, что это кратковременное помутнение рассудка, и что мисс Медоед не доставит новых проблем — поднятия по тревоге всех городских стражников ради поисков одной девчонки было, по мнению Ваймса, более чем достаточно.
Однако, из того, что доносили ему разнообразные “анонимные источники”, становилось понятно, что причуда патриция не только не прошла со временем, но даже усилилась. И это настораживало. А теперь — извольте радоваться, его жену, а значит и его самого отрядили присматривать за юной мисс, потому что она может как-то неожиданно среагировать на “новости”. Что значит “неожиданно”, хотел бы он знать! Конечно, он на её месте не то чтобы радовался, но это он, Сэм Ваймс, простой парень из низов. А дамочка наверняка ухнется в обморок от счастья.
***
— У вас бывали нераскрытые убийства, сэр Сэмюэль? — прошипела мисс Медоед, почти не шевеля растянутыми в искусственной улыбке губами. — Отравления, например? Скоро будет.
— О, дорогая, — вздохнула Сибилла, пока Ваймс пытался найтись с ответом, — Хэвлок нередко говорил мне, что вы никогда не стали бы травить еду, которую готовите, — из уважения к самой еде, разумеется.
