Сестры радостно завизжали, но быстро умолкли, вспомнив о «радиоактивной ракете» на заднем сиденье.
Дом тети Лены, которую Дрейк видела раза два в жизни, они нашли быстро.
Тат без церемоний вытащила спящих детей из машины и положила на кровать под вопли тети о том, что с детьми надо быть осторожнее. Но у Татум не было сил распыляться на мелочи, так что, уложив детей, она собиралась завести мотор и доехать наконец до дома, но тетя тут же устроила истерику насчет опасной ночной езды и чуть ли не силой оставила сестер на ночевку у себя.
На улице накрапывал дождь, старшая Дрейк согласилась остаться до утра: трасса действительно небезопасная. Если встать пораньше, можно успеть на занятия.
– Точно все нормально? – участливо поинтересовалась Вероника, заправляя одеяло в пододеяльник.
Свободная гостевая комната оказалась милым чердаком с двумя кроватями и шкафом – переночевать хватит.
– Все нормально, – угрюмо бросила Тат. – Просто если бы не этот сракопад, мы были бы уже дома. – Она взбила подушку, стянула куртку со штанами, плюхнулась на кровать, достав телефон.
Несмотря на третий час ночи, Тат не могла сомкнуть глаз, тупо листая ленты социальных сетей и ворочаясь в кровати. Если бы не хренов дождь, то пачка сигарет могла бы успокоить ее нервы и прогнать прочь бессонницу, но на природу она не имела компромата или точек давления – дождь продолжал идти.
Ее раздражал этот дом, эта лицемерно приятная тетка Лена, это неудобное одеяло и дурацкая подушка.
Но больше всего раздражал противный голосок внутри, который повторял: «Отвлечься не получилось. Два дня на природе не сделают тебя счастливой. Ищи дальше».
Оказывается, чтобы было хорошо, недостаточно перестать делать себе плохо.
Она бы разбудила сейчас Нику, и они поболтали бы пару часов, пока младшая Дрейк плевалась от табачного дыма, но Тат не настолько эгоистка.
Она долистала ленту новостей, решила написать новой знакомой – Анна обычно в такое время не спала: совращала на вечеринках мальчиков и девочек.
После того тройничка две недели назад они пересеклись во дворе университета, затем переместились к Анне в гости – много разговаривали, грязно шутили и не знали ничего о прошлом друг друга.
Анна любила красное вино, красить волосы в темный и ночные эсэмэски Татум. Тат нравилось писать Ане ночью, добавлять в ее вино черного перца и не заморачиваться.
Тат забралась на подоконник – он был не таким, как в фильмах: узкий, жесткий, холодный и неудобный, но дождь почти закончился. Тат терпеливо морозила себе задницу и ждала момента, когда сделает долгожданную затяжку. Набрала сообщение Анне.
Кому: Ветреная пташка
Кто бы мог подумать, что имена «Вертинский» и локально смешное «Ветреная пташка» будут стоять рядом. Надо было назвать его просто «Примус».
Татум мысленно дала себе оплеуху – надо же было так облажаться. С Крисом она на той неделе пересекалась всего пару раз в столовой, где он кидал ей многозначительные взгляды, типа: «Ты же помнишь, как я тебя трахал?»
Тат же бросала взгляд в ответ, как бы говоря: «Делая с моим мозгом сейчас то же самое, ты не становишься привлекательнее», и они расходились, не зацикливаясь ни на чем.
Три последних учебных дня Тат пропустила: ей надоели учителя, пары и многозначительные взгляды от кого ни попадя – она нагло сказалась больной. Старые фильмы и чай с бергамотом были лучшими спутниками хорошего настроения, а затем Ник уговорила родителей поехать на выходные в загородный дом.
Дождь кончился, Тат открыла окно. Прикурила сигарету, сделала глубокую затяжку. После ливня на улице стоял густой, влажный воздух, струйки дыма виднелись особо четко.
Тремор в руках и непонятная тревога отступили, голову заполнило ватное расслабление. Тат уже было плевать, кому она послала не то сообщение. Говорят, табак не успокаивает. Успокаивают глубокий вдох и выдох во время курения. Но Татум считала себя особенной. Поэтому продолжала травиться.
Ночные цикады были слышны все громче, в густой темноте хотелось раствориться. Звезды-бусинки проскальзывали на небосвод, убегая от туч, а Дрейк не знала, чего хотела от жизни.
Сентябрь набрасывался на нее голодной собакой. Воскресную ночную тишину прервала вибрация телефона, оповещая о новом сообщении. Интересно.
От кого: Вертинский
Татум перечитала сообщение несколько раз – распахнутые в недоумении глаза начал щипать едкий дым тлеющей сигареты. Румянец схватил щеки, сердце гулко стучало в ушах.
Она моргнула и расплылась в улыбке. Да ладно, Крис Вертинский – не конченый идиот?
Кому: Вертинский
