Дрейк была для него удобным вариантом, который появился очень кстати: последний этап завершения проекта отнимал много сил и фантазии, энергии на свидания не хватало. Те, же, кто хотел отношений без обязательств, как и он, Вертинскому не подходили, а те, которых он сам хотел затащить в постель, нуждались во внимании.
Женщин, которых ты хочешь, нужно добиваться, но Татум в этом плане стала подарком судьбы: прыгнув в его постель сама, она все равно была недоступной в каком-то странном, извращенном смысле.
– Я видел по твоим глазами, ты для себя все решила еще до того, как я позвал тебя на ту вечеринку. Вряд ли тебя настолько впечатлили подглядывания, что ты захотела так же, – справедливо заметил он.
Дрейк пожала плечами.
– Мне сказали, что ты бабник.
– Я?
Это было недалеко от правды, но подобное определение опускало его на один уровень с теми, кто трахал все, что движется. Крис же упорным трудом заработал себе репутацию избирательного донжуана, который выбирал сам, а не бегал за каждой более-менее доступной юбкой.
Такие слова в каком-то смысле были оскорбительными.
– Ну, может, не в самом вульгарном смысле этого слова, но тем не менее, – пояснила Тат.
Она видела замешательство на лице парня.
– Ладно, – примирительно вздохнул Вертинский. – И что это значило для тебя?
– Что тебя можно трахнуть, не выслушивая несколько часов твой треп на свидании. – Крис выдохнул. О господи боже, Дрейк была им самим в женском обличье. Это и восхищало, и пугало одновременно. Из собственных уст подобные слова звучали не так дико. – Парни пугаются, когда девушка проявляет инициативу, а я надеялась, что ты будешь выше этого из-за своего самомнения. Не прогадала, – довольно улыбнулась она и хохотнула, видя нечитаемые эмоции на лице парня.
– То есть ты просто увидела во мне легкую жертву? – скрывая легкий шок в голосе, спросил он.
Она была для него удобным вариантом. Но быть для нее тем же самым было странно.
– Ну, ты не расстраивайся, со всеми бывает. – Тат шкодливо засмеялась, с легким удивлением понимая, что Крис даже не задумывался об этом. – К тому же ты сам сказал, что не спишь со всеми подряд. Считай, я тебя не трахнула, а добилась, – снисходительно отмахнулась она, не переставая улыбаться. – Ты же согласился. Все в выигрыше.
Крис покачал головой, хмыкнув себе под нос. Судьба играла с ним в странную игру под названием «поставь себя на место другого». Он был прав, когда шутя думал, что это она его трахнула, а не наоборот.
Крис не растаптывал самоуважение девушек, с которыми встречался, старался быть честным в невозможности дать больше, расставался в большинстве случаев на позитивной ноте, со многими – вроде Анны – даже дружил. Но когда он ощутил на собственной шкуре подобное, стало не по себе.
– А ты расчетливая, – почти восхищенно выдохнул он.
– Да, – спокойно согласилась Татум. – В наше время либо ты, либо тебя.
– Из нас тогда кто кого?
Крис облизнулся, смотря в темные глаза Дрейк. Она ответила тем же.
– Время покажет.
Она была перед ним такой кристально честной и при этом абсолютно непонятной. Произносила лишь процент от того, что думала. Они трахались уже больше десятка раз в разных позах, но интерес Криса разгорался только сильнее. Это было необычно.
Потому что Дрейк была невозможной до мозга костей. Вертинский пораженно охнул, когда ее телефон звякнул пришедшим сообщением и Тат вытащила из кармана свою раскладушку.
– Что это? – Он уставился на нее, как на врага народа.
– Мой телефон? – развела руками Дрейк.
– А где айфон?
– Он у меня. – Дрейк спохватилась, достала из сумки подаренный Крисом телефон, улыбнулась. – Ты хотел связываться через него. На него мне приходят от тебя эсэмэски. И тебе я отвечаю с него, как ты и хотел. Для всего остального пользуюсь своим.
Крис нервно рассмеялся, упал лицом на руль, несколько раз постучав по дуге лбом, обреченно выдохнул.
– Боже, дай мне сил.
Пара английского длилась бесконечно: Татум пялилась в экран телефона. Виктору она не ответила даже спустя неделю. Липкое чувство неизвестности шипело на кончиках пальцев, как только Дрейк заходила в их диалог.
Буквы горели на экране адским призывом – над ней издевались без слов, и Тат позволяла себя мучить. Школа была позади, и их общение тоже.
Три года она отрывала от себя этих людей. Вытаскивала горячими проспиртованными щипцами пиявок воспоминаний из сердца, выблевывала черную взвесь совместных дней и отчаянно старалась жить дальше. Дрейк в дрожь бросало от одного упоминания компании Вика. Сборище антагонистов.
Парню от нее что-то нужно было, Дрейк не сомневалась; ее тревожило, что она не сможет отказать. А запросы у Виктора были.
Парень взращивал свой шарм по капле, по полной довольствуясь результатами. Была в нем подавляющая тяга к свободе, но только к своей – внутренней дерзостью он душил, смотря в его глаза, страшно было не исполнить приказ.
Татум не исполняла. Но страшно было до сих пор. Она помнит его в ссадинах, с выжженными сигаретами точками-шрамами на груди крестом.
