– Дело не в этом, – спокойно произнес парень, поднимаясь с кровати вслед за Тат. – Мы просто подходим друг другу. – Он подошел почти вплотную к девушке. Тат стояла в одной футболке, со штанами в руках, смотрела на него снизу вверх. – Темпераментом, предпочтениями, – медленно тянул слова он, смотря Дрейк в глаза.
Крис не удосужился нацепить на себя хоть один предмет одежды. Тат переминалась с ноги на ногу. Он видел ее смущение.
Не от его обнаженного тела – от близости. Ее раздражало то, как он на нее действовал. Крис шагнул вперед, оттесняя грудью ее к шкафу. Тат храбрилась. – Трохантерным индексом, вероятно, тоже. – Он коротко облизнул губы, взглядом лаская ее шею. – Это…
– Я знаю, что это, не надо мне менсплейнинга тут. – Дрейк фыркнула, отошла к двери, на ходу натягивая штаны.
Ей не нравилось, что Крис порой заставлял ее чувствовать себя неловко. Он засмеялся и догнал ее возле лестницы, преграждая путь на первый этаж двухуровневой квартиры. Посмотрел внимательно, будто учитель, ожидающий законченного ответа. Будто не верил, что она его знала.
Татум вздохнула.
– Это соотношение длины туловища, конечностей и других моментов, определяющих сексуальный потенциал.
– Именно, – довольно улыбнулся он. Скрыл удивление за игривостью. Информация не тайная, была еще в советских учебниках по физиологии, которые Вертинский предпочитал новым, но мозг уже успел выработать дофамин: она первая, кто поддержал диалог на эту тему, не заглядывая ему в рот с интересом. – Но главное не это. – Вертинский запустил руки под резинку ее домашних штанов, водя пальцами от лопаток к копчику, ощутил, как тело Дрейк покрылось мурашками.
Он смотрел ей в глаза, в которых блестел азарт, пытаясь скрыть искреннюю улыбку.
– А что?
У Татум от его взгляда пересохло в горле. Его самоуверенность и правда восхищала. Она смотрела на него как на золотого мальчишку, но Крис таким не был. Был мудаком, но контроль ситуации, видимый в его глазах, основывался не на отцовских деньгах. За ним было что-то большее. В груди разливалось тепло.
– Мы оба злые.
Он подхватил девчонку под бедра, сажая на перила, скинул совсем не нужную сейчас футболку с Тат. Она задохнулась в его горячих руках. Потянулась к его бедрам, губам.
Прижалась к нему голой грудью и глухо застонала, когда Крис ее целовал, целовал, целовал.
Вертинского бесило то, как Татум его игнорировала, переключаясь с темы на тему со скоростью света. Даже если только что билась под ним в сладких судорогах, через секунду Дрейк могла спокойно обсуждать с подругой по телефону какой-то сериал.
Он проник в Дрейк глубже, уже ощущая пульсацию мышц, зашипел из-за скользящих по спине острых ногтей. Тат тяжело дышала, теснее прижимаясь к Вертинскому, хотела его максимально близко, максимально в себе.
Крис оперся на локоть рядом с ней, чтобы не нависать всем своим весом: Тат слишком хрупкая и вся в синяках. Он со второго раза понял, что засосы этой психопатке доставляют отдельный вид удовольствия, поэтому она была отмечена им везде: на шее, ключицах, руках, бедрах, животе. Это выглядело бы отвратительно, если бы так не возбуждало: Дрейк становилась мягким воском в его руках, плавилась, принимала ту форму, которую хотел он, и была ненасытна.
Вертинский каждый раз промаргивался от наваждения того разительного контраста Тат в университете и в постели: там она носила огромные каблуки, яркие звенящие браслеты, обтягивающие джинсы, юбки-карандаш (о, он очень любил наблюдать за скользящим по бедру разрезом на юбке) и колготки в сетку. На реплику «хорошо выглядишь» отвечала «я знаю» и смотрела на всех свысока.
В постели Тат превращалась в то, что можно охарактеризовать одним словом: «девчонка». Она звонко смеялась, смотрела на него снизу вверх.
Вертинский поймал расфокусированный взгляд Татум. Поцеловал, одной рукой прижимая лодыжку Дрейк к кровати: ему хватило одного ушиба ребра.
Тат начала бить мелкая дрожь, тело прострелило электрическими волнами удовольствия. Дрейк сжала его в себе, подаваясь бедрами вперед. Снова поймала его губы, дернулась, задевая чувствительными сосками мужской торс. Крис зарычал, прижал Тат к себе и улыбнулся от того, как она извивалась под ним. Гладил ее по сведенным сладкой судорогой ногам и укрывал одеялом: Дрейк – жуткая мерзлячка.
Она смотрела на Криса улыбаясь, но момент разрушил звонок ее мобильного. Тат будто резко стерла из памяти все, что только что было между ними, и беспечно ответила на звонок, спрыгивая с кровати.
– Алло? Да, знаю, вчера ночью посмотрела. – Дрейк надела свою огромную толстовку и ходила по комнате в поисках трусиков, которые Вертинский, как всегда, забросил подальше. – Да бред это все, этим мудилам только рейтинги и нужны, а как канон снимать – так они сваливают.
Тат озабоченно крутилась на месте, ища недостающий предмет гардероба. Вертинский улыбнулся, протянул висящие на пальце ее черные трусики, нашедшиеся за подушкой. Дрейк всплеснула руками, забрала у Криса белье, не отвлекаясь от телефонного разговора.
