Галстук на шее Бориса Игоревича начинает затягиваться, перекрывая ему кислород; он хрипит и скулит, когда удавка затягивается сильнее, затем падает на колени и синеет, прося о помощи.
– Об этом и говорил Киплинг: уметь начать сначала, а не довольствоваться положением – вот истинное искусство.
Крис сморгнул красочные глюки расправы. Обнял Дрейк за талию, видя, как Раков плавится под ее взглядом. Дрейк отпила из схваченного с подноса бокала шампанское. Казалось, у нее есть все возможности положить этот мир у своих ног, особенно пока Вертинский уверенно обнимает ее за талию.
– Кристиян, ваша девушка поставила меня в тупик, признаюсь. Берегите ее. – Раков учтиво пожал Крису руку, кивнул Тат, отходя в сторону. – И, Кристиян, – бросил он через плечо, – свяжитесь со мной – пообедаем на неделе.
– Спасибо, Борис Игоревич. – Крис очаровательно улыбнулся. Когда мужчина скрылся в толпе, притянул Татум к себе, крепче обнимая за талию. – Я тебя почти обожаю, – прошептал ей на ухо Вертинский, бездумно выводя на пояснице узоры пальцами.
Дрейк улыбнулась, прикасаясь щекой к его подбородку. Привстав на носках, тихо проговорила на ухо:
– Еще не вечер, Вертинский. К двенадцати ты позовешь меня замуж. – Оставив на губах Криса быстрый поцелуй, Дрейк утянула его за руку в толпу.
«А Дрейк удобно не только трахать», – думал Вертинский.
– Черт, а ты хороша.
– Это было проще простого.
Она игриво подмигнула Крису. Остановилась у сцены.
Аромат роз кружил голову, тело окутывала плавная музыка, разливающаяся повсюду. Тат хотела раствориться в этом моменте – прикрыла глаза. Песня закончилась, они присели на стулья возле столов, поворачиваясь к сцене.
– Кристиян! – послышался сбоку радостный возглас. – Крис, как я рада тебя видеть! – Пожилая женщина широко улыбнулась и обняла Вертинского.
Тот расплылся в теплой улыбке.
– Ирина Васильевна, здравствуйте, давно не виделись! – Он наклонился, взял ее под руку. – Татум, познакомься, это Жданова Ирина Васильевна – владелица издательства, единственная, кто искренне рад меня здесь видеть, – хмыкнул он.
– Ой, да что ты несешь, все рады тебя видеть! – засмеялась она. – Приятно познакомиться, Татум! Красивое имя!
– Спасибо, и мне, – улыбнулась Дрейк, пожимая ей руку.
Она была похожа на тех милых сказочных старушек из сказок, что пакуют внучатам в корзинки пирожки, но Дрейк была уверена: эта дама все еще может заткнуть за пояс кого угодно. Во взгляде женщины также проскользнула настороженность относительно Дрейк.
– Я ненадолго на самом деле, – спохватилась Ирина Васильевна, – не хочу вас отвлекать, но, Кристиян, пожалуйста, может, сыграешь нам что-нибудь?
– Ирина Васильевна, вы так этого хотите? Не думаю, что я сегодня в форме – я сюда пришел на деловую встречу. – Он мягко отстранился от женщины, та грустно вздохнула.
– Жалко, конечно, но да ладно. Если переубедите его, дайте знать, – обратилась она к Татум и еще раз мягко сжала ладони Криса. – Удачи!
Вертинский сел рядом с Дрейк. Татум в ожидании объяснений подозрительно прищурилась.
– Ты на чем-то играешь? – вкрадчиво поинтересовалась она, закидывая ногу на ногу.
Подалась ближе к Крису.
– Немного, – скривился он, разглядывая людей вокруг. Схватил из бокала на столе оливку и закинул в рот. – Даже не проси, я не в настроении, – расслабленно бросил он.
– Ладно. – Дрейк отвернулась к сцене, где происходила смена музыкантов.
Крис знал, что Ирина Васильевна не отстанет от него так просто: в подтверждение его мыслей в микрофон объявили: «Возможно, сейчас на сцену выйдет один невероятный человек и порадует нас своей игрой».
Ему было не обязательно выходить, Вертинский и не собирался, но он повернулся за очередной оливкой и увидел бледную Дрейк: у нее подрагивали руки, кровь отлила от щек, а стеклянный взгляд был устремлен на сцену. Вертинский посмотрел туда же, куда и она, но ничего необычного не увидел.
– Дрейк. – Вертинский позвал ее, потрепал за руку, видя пустой взгляд Татум.
– Т-там. – Она заикалась от волнения.
Вертинскому стало не по себе: что могло ее так сильно напугать?
– Что такое, Дрейк? Что случилось? – Он взял в руки ее холодные ладони, пытаясь привести в чувство, но Тат была не просто испугана – она была в панике. Баржа кренилась вбок. – Все нормально, скажи мне, – уже без нажима произнес Крис.
Взял ее за подбородок двумя пальцами, разворачивая к себе.
– Слева, возле перил – роза, – сбивчиво проговорила она, крепко сжимая пальцами его руку. – Черт, черт, мне надо… – Она подорвалась с места, но Крис остановил ее и внимательно посмотрел туда, куда она сказала.
Зал был декорирован белыми, розовыми розами, те были расположены в шахматном порядке. Вертинский заметил – у сцены одна роза упала на пол, портя тот самый порядок, что создавала композиция. Для Дрейк важен порядок, верно?
– Ты из-за этого так нервничаешь? Брось, Дрейк, – выдохнул Крис.
Он думал, что случилось действительно нечто ужасное. Но Тат смотрела на него с таким отчаянием, что ему стало еще более тревожно. Вот о таких закидонах он говорил, чтоб ее. Долбаная психопатка.
