Мои глаза расширились, в носу щипало от слез, отказываясь принимать информацию.
– Нет! Ты врешь! Ты все выдумал! Это неправда, не может быть правдой!
Отмахиваясь, я отвернулась, прикрывая рот рукой.
– Витэлия. – Кристиано возник передо мной, обеспокоенный моими метаниями из стороны в сторону, хватая за локти.
– Подожди, ты веришь в это? Ты поверил ему? – отстраняясь от него, задала множество глупых вопросов. – Дядя!
Я подошла к Валерио, который мог это опровергнуть, он мог, обязан. Слезы капали с глаз, не касаясь щек, я вытянула руку, указывая на Руфино, не поднимая взгляда, уставившись в бетонный пол. Мой желудок сжался, появилась тяжесть.
– То, что он сказал, правда? Нет, ты действительно знал обо всем? – встретилась с его зелеными глазами, так похожими на папины, иногда я видела в нем погибшего отца.
Девять лет, именно столько они позволили быть нам вместе с родителями, девять лет обиды и злости, которая не угасала в их сердцах. Меня воспитали монстры, я жила во лжи пятнадцать лет, улыбалась и любила тех, кто не достоин был даже моего взгляда.
– Знал, – коротко ответил Валерио.
Мои глаза закрылись, вдруг раздался телефонный звонок. Дядя медленно достал телефон, посмотрев на экран. Я быстро вытерла слезы, дрожащими руками, обернувшись на Руфино Босси, он ухмыльнулся, задрав голову.
– Слушаю, – ответил дядя, выравнивая тон голоса.
Он вращал перстень на мизинце – привычка. Резко взглянул в мою сторону с широко раскрытыми от новости глазами, рот приоткрылся в безмолвном молчании, после чего он молча отключился.
– Говори, Валерио! – прервал тишину Алдо, все еще шокированный не меньше остальных в этой комнате.
– Мама умерла, – ответил он на выдохе.
Руки бессильно упали, повисая вдоль тела. Кристиано подхватил меня, но я не собиралась падать, хотелось закричать так громко, насколько хватило бы сил.
– Поздравляю, девочка. Трон свободен.
Это были последние слова Руфино Босси, прежде чем я выбежала из дома, и меня стошнило, едва я успела открыть дверь на улицу. Сев на землю без возможности подняться, голова кружилась. Покачиваясь из стороны в сторону, вцепилась пальцами в землю, проговаривая, словно мантру, по кругу:
– Просто не могу в это поверить. Этого не может быть. Не может быть.
В ту ночь мне не удалось уснуть, я лежала на спине, вглядываясь в темноту, надеясь увидеть луч света в пелене темных дней моей жизни. Подушка впитывала мои слезы, что беспрерывным потоком лились из уголков глаз. Кристиано был рядом, делая вид, что спит, давая мне право на чувство, на боль, что прожигала грудную клетку.
Меня хватило на двадцать минут, после чего я ушла в ванную комнату, включив воду, чтобы заглушить свой плачь, опустившись на пол, обнимая себя руками.
Перебирая события прошлого, пыталась понять, почему все так обернулось? В какой момент жизни я стала жертвой своей собственной семьи? Как бы я ни старалась быть сильной, терпимой и рациональной, мне постоянно подставляли подножки. Чувства жалости к собственному существованию, вины, гнева и утрате. Несмотря на все ужасные проступки Патриции, испытывала горе потери по прежнему дорогому сердцу человеку.
В последний день нашей встречи, она сказала мне эти слова. Патриция буквально призналась мне в своем преступлении, смотря прямо в глаза, держа за руку.
Закрывая глаза рукой, которые невыносимо болели от слез, всхлипывала, продолжая плакать.
– Я так тебя ненавижу, ненавижу…это слишком жестоко.
Вытягивая руки перед собой, что обессиленно свисали, заметила мамин браслет на запястье. Если мой разум отказывался воспринимать правду, то такие очевидные факты, ужасно злили. Мои легкие болели, сжимаясь в грудной клетке, из-за чего становилось трудно дышать. Ощущение, что пульс замедлялся и на мгновение останавливался.
В этот момент смерть казалась наградой.
Кристиано вошел, но я даже не взглянула на него, тело обмякло, а взгляд был устремлен в одну точку. Присев рядом, касаясь моего лица, вытер слезы с подбородка, а после притянул к себе, целуя в висок, приглаживая волосы.
Мои конечности дрожали, а голова кружилась от эмоций, что взяли верх надо мной. Мозг проецировал только счастливые воспоминания, безжалостно терзая израненное сердце. Кристиано поднял меня с холодной плитки, усаживая к себе на колени, покрывая поцелуями соленое от слез лицо, мы молчали и скорбели вместе. В этот момент я поняла, что существовало чувство сильнее любви.
– Я до безумия хочу вернуться в прошлое, Кристиано…так сильно хочу, – захлебываясь слезами, сказала я.
– Mon ame, мне не почувствовать ту боль, что ты переживаешь, как бы мне ни хотелось забрать ее. Я рядом с тобой, даже если меня ранят, я доберусь и буду с тобой. В самую темную ночь и после. Всегда за тебя и с тобой, Витэлия. Мы справимся с этим вместе.
Остаток ночи мы пролежали в постели, пока не проснулась Эйми. Мои глаза покраснели, а лицо опухло от пролитых слез.