На нем не было галстука, брюки грязные, а рубашка мятой. Руфино проводил тут больше суток. Тяжелое дыхание и трясущиеся конечности говорили о том, что он слаб и голоден, но это не мешало продолжать издеваться. Если его не кормили, значит, сейчас он восполнит свою энергию болью и ненавистью, что попытается вызвать у людей в этой комнате.
– Ваши жалкие попытки меня напугать загнали вас в ловушку, Руфино. Только посмотрите, где вы оказались из-за своей мести?
Мое тело расслабилось, я ожидала увидеть кого-то более непредсказуемого, но Босси… Все эти месяцы старик просто был моей тенью. Сообщения, люди, действующие от его лица, он просто выбрал подходящий момент, отводя подозрения.
– О, милая Витэлия, за всю свою жизнь я побывал в разных местах, но то, что ты мне устроила…быть тут сущий пустяк, – он смотрел на меня с призрением, вспомнился наглый взгляд его младшего сына Паоло, которого я убила. – Алдо, я надеялся, что ты останешься гнить в тюрьме, твое освобождение не входило в мои планы. Без тебя справиться с Кристиано было бы проще, особенно, когда у него появился балласт.
Мужчина оглядывал каждого, о ком говорил, насмехаясь и оскверняя, чувствуя себя все еще выше всех в этой комнате.
– Руфино, то, что ты находишься в высшем совете, не укрывает тебя от законов, – ответил Алдо, его руки находились в карманах брюк, а поза была открытой и расслабленной, чего не сказать о Валерио. – До сегодняшнего дня я был уверен, что попал в тюрьму не из-за таланта клана Каморры. Они бы не справились в одиночку, но благодаря тебе, точнее информации, которую ты им предоставил, все вышло.
Пришло время удивляться, обернувшись на Кристиано, что стиснул челюсть, пронзая Босси взглядом, если бы не обстоятельства, он бы давно раздавил старика голыми руками.
– Однако, я остаюсь самый креативным в Ндрангете, пока вы, как щенки, пресмыкаетесь, – выплюнул он на слова Алдо. – Наше будущее с Каморрой.
– Твое будущее для тебя закончено, – прорычал Кристиано, делая шаг навстречу, но отец остановил его жестом руки.
В словах Кристиано была самая жестокая правда. На этом все. Ндрангета не прощала изменников, действующих за спиной с вражеским кланом, причиняя вред своей локале. Этот грех был непростительным, на моей памяти не было историй о том, чтобы прощали за такие проступки, виноват один, виновата вся семья. Искупить этот грех можно было лишь одним путем, смертью.
– Сынок, ты стал слабым с появлением женщины, но мне понравился твой подарок. Очень оригинально и совсем не похоже на подчерк твоего отца. – Кристиано отправил конечности в коробке, которая вернулась к нам обратно. – Но ты был так зациклен на Каморре, что ошибся и навлек на свою семью новую войну, убил старшего сына босса Каморры. Между прочим, он был любимчиком. А ты не подумал, как Патриция помогла тебе? Может быть, она поговорила со мной, а я договорился? Иначе, как ты объяснишь то, что твоего отца так быстро переправили в другую страну из тюрьмы?
– Не смейте привлекать сюда Патрицию! – закричала я, не в силах слушать этот бред, что походил больше на правду.
Грань между правдой и ложью смешались, мужчина снова взглянул на меня, протирая залысину, громко рассмеявшись.
– Наивная, маленькая Витэлия. Должен признать, она вырастила из тебя война, под стать себе. Тебе понравился мой последний подарок? я не стал тратиться на упаковку.
Вспоминая плюшевую игрушку с криками моей матери, сердце заныло, сжав кулаки, я открыла рот, чтобы ответить, но он меня перебил:
– Подожди, прежде чем что-то говорить, – поднимая руку, останавливая. – Какой момент был более болезненным, крики матери или смерть Эммы?
– Больной ублюдок! – Кристиано подорвался к нему, хватая за грудки, поднимая с пола, замахиваясь для удара.
– Кристиано! – останавливая мужа. – Пусть скажет.
Попросила я дрожащим голосом, подходя к ним ближе. Руфино был старым человеком, удары Кристиано нанесли бы ему необратимые последствия, которые могли привести к мгновенной смерти.
Кристиано отошел на пару шагов, собираясь с силами, усмиряя свою злость.
– Одинаково, мне было больно одинаково Руфино! Но между нашими грехами есть огромная разница, вы убиваете в жажде мести, ненависти и зависти. Я убила по справедливости, защищая свою семью! – я смотрела в его глаза и видела лишь удовлетворение, ни сожаления, ни раскаяния. – Теперь ваша очередь отвечать. Откуда у вас запись с места убийства моей семьи?
Мысленно, я подготовила себя, догадываясь, каким будет его ответ. У Руфино Босси не было чувств сопереживания, он не умел отличать хорошее от плохого, на месте сердца у него был камень, и пустота вместо души.
Теперь все складывалась в четкую картинку, заточение Алдо на долгие четыре года в тюрьме, сотрудничество с кланом Каморры, подкуп мэра Торонто, убийство Эммы, угрозы и посылки в мой адрес, все это было спланированно Руфино от начала и до конца. В его жестоких действиях прослеживалась закономерность, нужно было перейти ему дорогу, чтобы обрушить на себя неприятности.