– Боюсь, вы не оставляете мне выбора, – вздохнул он. – Скажи я «нет», вы тотчас заподозрите меня бог знает в чем. Скажи я «да», как тем самым позволю вам отнимать драгоценное время у людей, у которых оно и так на вес золота, чтобы тратить его на всякую ерунду…
– Ну, так вы даете согласие? – оборвала его Алекс.
На Уэйда было жалко смотреть.
– Как я уже сказал, вы не оставляете мне выбора.
– Спасибо, – ответила Алекс. – В том числе и за то, что уделили мне время. Надеюсь, вы понимаете, что все мы печемся о благе Отилии.
– Разве я не пекусь?
– Я ведь сказала «мы». Я вижу, как вы привязаны к дочери. А теперь, боюсь, мне пора.
Прежде чем он успел что-то сказать, Алекс выскользнула мимо него в дверь и под дождем побежала к машине.
Открыв дверь со стороны водительского сиденья, она бросила взгляд на окно второго этажа. Из-за стекла на нее смотрело личико Отилии.
Алекс тотчас просияла улыбкой, в надежде, что Отилия улыбнется ей в ответ. Но нет. Отилия лишь проводила ее взглядом, пока ее машина не скрылась за углом.
Остудив пылающие щеки потными ладонями, Брайан Уэйд ворвался в кухню.
– Ты разговаривала с Отилией сегодня днем? – сердито спросил он у жены. Эрика молча продолжила мыть чайные чашки. – Я спрашиваю: ты разговаривала с Отилией сегодня днем? – прорычал он.
Когда она вновь не ответила, он схватил ее за руку и развернул лицом к себе. Заметив, как ее губы скривились в усмешке, он побагровел и шагнул к ней почти вплотную.
– Осторожнее, Эрика! – процедил он сквозь зубы. – Слышишь, осторожнее!
С этими словами он резко развернулся на пятках и зашагал наверх, к Отилии.
Та была в своей комнате, лежала на кровати вместе с верным Ботиком спиной к двери и засунув в рот большой палец. Кроссовки и лосины она, похоже, забыла в туалете. Сейчас на ней была лишь вязаная кофточка и трусы в цветочек. Ноги девочки были сплошь в синяках. Слава богу, что эта любопытная особа из органов опеки их не видела.
– Встань! – негромко сказал он.
Отилия послушно перекатилась к нему лицом и соскользнула с кровати.
– Ты сегодня была хорошей девочкой и непослушной девочкой, не так ли? – спросил ее Уэйд, вытирая шею платком.
Детские глаза наполнились страхом.
– Ты очень хорошо себя вела, – продолжал он, – пока не заговорила со злой ведьмой.
Отилия вздрогнула и сильнее прижала к себе игрушечного мишку.
– Твоя мать наверняка сказала тебе, что с ней можно говорить, ничего не боясь? – сердито произнес он. – Но она ошибается, Отилия. Это опасно. Тебе крупно повезло, что злая ведьма не украла твой язык. Зато теперь она приведет к нам домой много разных людей. Я же не всегда бываю дома и не могу проследить, чтобы с тобой ничего не случилось. Ты должна дать мне обещание, что не станешь ни с кем из них разговаривать. Так ты обещаешь мне?
Отилия быстро кивнула головой.
– Молодец, ты хорошая девочка. А что бывает, когда ты хорошо себя ведешь? Правильно, тебя ждет награда. Но сначала я должен наказать тебя за то, что ты меня не послушалась. – С этими словами Уэйд отошел, чтобы закрыть дверь на замок. – Ты готова? – спросил он, оборачиваясь к дочери.
Глаза Отилии были полны слез, а по ножке побежала струйка мочи.
Алекс вернулась в офис лишь после шести, ощущая себя совершенно разбитой после визита к Уэйдам. Не говоря уже о том, что ее не отпускала тревога по поводу Отилии – точно так же, как и тогда в парке. Разница заключалась лишь в том, что теперь она знала, по поводу чего ей тревожиться.
– На первый взгляд, – сказала она Томми, который все еще сидел за рабочим столом, – ребенок здоров, присмотрен и ухожен. Но присмотримся пристальней и суммируем факты: девочка не говорит, к ней не ходит патронажная сестра, и Отилия полностью отгорожена от внешнего мира. – Алекс озабоченно покачала головой. – В этом доме явно что-то не так. Я пока не уверена, что именно, и связано ли это с отцом, или с матерью, или же с обоими родителями. Но одно я точно знаю: Отилия Уэйд живет не так, как должна жить трехлетняя девочка, которой скоро будет четыре.
– Почему, по-твоему, она не разговаривает? Потому что не хочет или боится? Или потому, что так и не научилась? – поинтересовался Томми, большой любитель полагаться на внутренний голос.
– Я почти уверена, что говорить она может, другое дело – насколько хорошо? Я добилась от нее лишь одного – узнала имя ее медвежонка. Ботик. Правда, мило? У него на задних лапах такие черные фетровые ботиночки.
Томми изумленно выгнул бровь.
– Отец уверяет, что девочка любит поболтать, – добавила Алекс, пожав плечами. – Лично я этого не заметила. Но, с другой стороны, по словам отца, ребенок очень застенчивый.
– Так что в итоге? Удалось тебе провести стандартную проверку? Родители пошли на сотрудничество?
