— Чем Вы мне можете помочь? — вспылив я резко поднялась. — Откуда Вы вообще появились? Да что Вы можете знать обо мне, что решили помочь…
И он рассказал мне все без лживых теней. Как оказалось, Альвэр занимался изучением человеческой психологии. Посещая разные места, или же бывая, на каких-то званых вечерах, он выбирал себе экземпляр, а после изучал его. После трех занятий меня наконец-то допустили к сестре. Я на тот раз отказалась от помощи.
Катерина кинулась в мои объятья и слезы лились безудержным потоком. Я хотела обнять ее, но лишь прикоснулась к спине, она вздрогнула и тихо застонав, сжалась в комок. Мысль незамедлительно пронзила мою голову. Я осторожно сняла с нее рубашку. Затянувшиеся рубцы покрывали хрупкую спину моей сестренки… Катерина призналась, что в ту ночь, мать исполосовала ее плетью и знахарка, предварительно ждавшая в спальне, смазала раны какой-то мазью чтоб на не лежала бревном несколько дней… Это была последняя капля и я в тот же день согласилась на помощь Альвэра.
Он не спрашивал меня уверена или все идет от эмоций, лишь предупредил о боли. Мне было все равно на какую-то боль, мной овладела месть… Альвэр обратил меня, смешав свою кровь в моих жилах. Я умирала… Чувствовала как последнее дыхание жизни покидает мое тело. Судорожно я завершила свой земной путь. А после Альвэр был моей связующей нитью с миром живых.
Я убила свою мать и ее кровь была для меня первой пищей. Милэссию хоронили в закрытом гробу. Можешь себе представить, что я с ней сделала… Альвэр помог нам с Катериной переехать в его особняк, а сам вернулся в Фандаро́с. Я боялась остаться без него. После обращения он был рядом и помогал справляться с голодом, помогал контролировать себя… Я была привязана к нему словно ребенок. Но он уехал, сказав, что вполне уверен в моих силах. Однако он жестко ошибся… Я не смогла уберечь дорогого мне человека… Катерина покинула меня, не успело все у нас в жизни наладится. Ее как и твою сестру забрала болезнь… А я так и не решилась обречь ее душу на вечность, лишенную человеческих радостей. С тех пор я живу в этом доме, храня в своем ледяном сердце огонек любви Катерины, и каждый день, проклиная себя за слабость…
Арлет подошла к окну, за пределами которого растекался рассвет.
— Спасибо за откровенный разговор. Как-то легче стало.
Николас в ответ слегка сжал ее пальцы. Он заметил, как Арлет изменилась за время разговора: лицо осунулось, спина немного сутулилась, да и под глазами залегли мрачные тени. Хозяйка дома заметила его сочувственный взгляд, и еще раз поблагодарив за вечер, поспешила удалиться.
Ник долго размышлял над историей Арлет. Она доверила ему свои прошлые печали и страдания. Но что-то она явно намеренно упустила, вот прямо, чувствовалось Николасу. Однако это ее личное право. Да и парень спрятал некоторые фрагменты своего прошлого.
Не успело утреннее солнце приласкать сонную природу, как набежавшие с севера тучи, поглотили вмиг ясное око небосвода. Убийство на территории монастыря охватило Дэйланвур видимым страхом. Горожане изредка появлялись на улицах, а самые смелые торговцы с надеждой смотрели на редких прохожих. Городская стража прочесывала улицы вдоль и поперек, и отовсюду слышались стальные шаги и конское ржание.
В облачении Золотых Грифонов, Николас и Джозеф, позвякивая при ходьбе звеньями кольчуги, с важным видом шествовали в сторону монастыря. Их никто из стражников не смел, задерживать, ибо капитан Грифонов представил охотников как членов спецотряда Золотых Когтей. Даже горожане с опаской поглядывали на двух мужчин. Николас все было отдал лишь бы иметь возможность посмотреть на них со стороны. Это же интересно, с какими физиономиями они идут, что даже стражники стараются не встречаться с ними взглядом. Парня разбирал смех и, сдерживаясь, он еще больше хмурился. Лишь когда они, оказавшись на мосту Святых и убедившись, что двое конных стражников скрылись за углом собора, Николас расхохотался.
— Неужто мы настолько устрашающие?
— Да ты бы видел себя, — усмехнулся Джозеф. — Шел с таким видом, будто тебя приняли в гильдию, да и не в какую-нибудь, а в саму Черную Розу.
Николас сделал вид, что весьма наслышан об этой гильдии, а сам взял на заметку позже расспросить о ней. У ворот монастыря охотников встретили двое стражников с не менее важным видом. Ник немного напрягся, но когда старший страж Золотых Грифонов обратился к ним, напряжение улетучилось:
— Мужики, если вы на счет расследования, то гиблое дело. Мы, было, пошли с вопросами, однако там какой-то обет молчания. При виде нас испугались не на шутку, а старшая из них вообще приказала нам покинуть святое место. Нет, вы представляете? Какая-то баба монастырская указала нам на дверь.
— Сейчас у них служба за упокой душ погибших, так что предлагаю подождать малость, — другой стражник, немногим моложе был куда сдержаннее своего напарника.
