— Нужно же отрабатывать оказанную милость. Будет смешно, когда наш знакомый вернется и повешенные «убийцы» окажутся всего лишь пришлыми попрошайками, — усмехнулся вожак, но тут же стал серьезен и прислушался к воцарившейся тишине. Его глаза сузились, да и Николас сам напрягся. — Он здесь.
О да… Николас уловил эти знакомые нотки бездушной и слепой жажды. Кровь зашумела по венам, и парень лишь ждал приказа вожака. Наконец он сможет отомстить.
После новости о повешенных, в монастыре вновь установился прежний режим: монахини не боялись отлучаться по делам в главный собор города, да и послушницам в сопровождении кого-нибудь из старших сестер могли немного прогуляться. Лэйла гуляла по внутреннему дворику, одновременно прислушиваясь к шуму ветра. Ноздри щекотал не прошеный запах, вплетающийся в зимнюю свежесть, словно лента в косу. Зрачки расширились, а в голове ярко нарисовался день первого убийства, автором коего являлся обладатель этих раздражающих чужих запахов. Девушка как могла смиренно направилась к открытым дверям главного входа. Оказавшись в сумрачном коридоре, Лэйла вышла в освещенный многочисленными арками окон галерею. Она спешила предупредить сестру. Но Соня уже знала о новой ночной вылазке девушек.
Занимаясь вышивкой, кучка послушниц о чем-то весело шептались, то и дело, срывая на себе оклики сестры-наставницы. Со стороны, казалось бы, безобидное дело, однако истина слышалась лишь сосредоточенной на этом шепоте Сони. Девушка даже уколола палец и довольно болезненно. Сестра-наставница справилась все ли в порядке на что Соня, шутя, ответила: «Где шьется там и колется». Одна из девушек весьма злорадно глянула в сторону Сони и шепотом что-то сказала своим подругам. Охотница сделала вид, что ничего не заметила и не могла дождаться, когда сможет обо всем поговорить с сестрой. Последняя не заставила себя долго ждать. Постучав в дверь, Лэйла попросила выйти к ней Соню.
Едва та показалась в дверном проеме, Лэйла тут же обратила внимание на перевязанный палец.
— Все в порядке, — заверила ее сестра, — я просто сильно увлеклась услышанным.
— Могу поспорить у нас с тобой общий корень.
Совместив все в одну четкую линию, девушки только размышляли на единственную тему: как себя поведет благочинная сестра Мильвес и эта послушница Мелрид. Ибо среди этой кучки смертниц ее не было. Остаток дня тянулся словно мед, лениво стекающий всякий раз, когда его зачерпывают ложкой. Горожане расходились по домам, возвращаясь с вечерних служб. Мороз подстегивал задержавшихся немного поболтать. Ночь мягко опустилась на землю, словно черная кошка на свои бархатные лапы.
Притаившись на своем посту, Раф теребил в пальцах сломанную веточку. Глаза всматривались в тени, отбрасываемые деревьями и стенами в свете фонарей. Он выжидал, как и Ник с Джозефом ожидали его сигнала. Но все пошло не по плану. Демон с усмешкой наблюдал, как мелькала среди застывших деревьев тень, как блестели изредка глаза. Из оскаленной пасти валил густой пар.
Главная фигура появилась, остальные расставлены на своих местах. Что ж, приготовимся к интересной игре. Отступив в тень, демон исчез.
Николас наблюдал, как постепенно гаснут огоньки в монастыре. Стихают звуки… Осматривая свой отрезок поста, парень всматривался и вслушивался. Но нет. Пока тихо и это настораживало. Ведь в такой тишине любой звук будет равносилен пушечному выстрелу. Недалеко маячила фигура Джозефа. Значит все пока в порядке, да и со стороны монастыря было тихо.
Переодевшись, Соня ждала сестру, все время, выглядывая в слабоосвещенный коридор. В ночной тишине остро слышались любые звуки от потрескивающих свечей до изредка поскрипывающей двери. И тут в конце коридора замелькала тень, а за ней еще одна. Соня, выругавшись сквозь зубы, приготовилась одним ударом остановить бегущую впереди фигуру. Но куда там. Фигура замерла, и колеблющейся свет факела выхватил в темноте каштановые волосы и криво усмехающийся рот. Соня сразу узнала ее — послушница, что заговорщицки шепталась с кучкой девушек. Она исчезла и за ней появилась, злобно рыча, Лэйла. Ее руки скользнули именно в том месте, где только что засветилась голова преследуемой.
— Они становятся с каждым разом все проворнее, — Соня подошла к сестре.
— Она всего лишь отвлекающий маневр, — не без труда вырвав решетку с окна, Лэйла как могла, протиснулась в узкое окошко. — Они в саду! Скорее!
Девушки успели почти вовремя, когда шесть послушниц одна за другой исчезали под землей.
Ноздри шумно втягивали воздух. Да… Она ведет к нему еду. Этих молоденьких и сочных «ягнят». Шершавый язык облизнул клыки. Оборотень ждал в предвкушении, и ему было абсолютно безразлично, что в нос лезет присутствие других особей.
