— Скорее всего, зря, — ухмыльнувшись, сказал он, и отошел от нее на шаг. — Ладно, веди к столу, раз еду обещала.
За едой и приятным разговором время бежит незаметно. И вот уже вечер подкрался, укрыв темным покрывалом землю. Родители так и не вернулись с ярмарки, как не встала и нянька. Девушка ничего из этого не заметила, она видела перед собой лишь его. Только о нем могла думать, и только лишь о нем будет теперь всегда тосковать.
Он рассказал ей многое из того, что встречал на своем пути за долгие годы странствий, но почти совсем ничего о себе. Назвал только свое имя: Аскольд. Да ей и не нужно было ничего, главное, чтобы не покидал.
— Ты уходишь? — спросила его на рассвете, когда небо начало краснеть на восходе, а птицы завели свои первые трели.
— Мне нужно было уходить еще вчера вечером, — тихо ответил он, и поцеловал ее спутавшиеся после ночи волосы.
— Но я не хочу, чтобы ты уходил, я не смогу жить без тебя, — чуть не плача сказала она и прильнула теплой кожей к его стальной груди, испещренной сотнями шрамов. — Забери меня с собой.
Взяв ее лицо в ладони, заставил смотреть себе в лицо. Она не выдержала его взгляда, зажмурилась, а он поцеловал осторожно ее сомкнутые, покрасневшие от слез веки.
— Ты необыкновенная и мне нужно было сразу об этом догадаться, но я не могу остаться. Пойми меня и отпусти. Может, когда-нибудь, на одной из дорог жизни нам суждено будет снова встретиться, но пока что я уйду. Прости меня, я не должен был так поступать, — в его глазах было столько грусти и сожаления, что она снова заплакала.
— Не плачь, красавица, — мягко проговорил он и обнял плачущую. — Я не стою ни одной твоей слезинки, я совсем не порядочный человек. Просто знай это и тогда тебе будет легче отпустить меня.
— Нет! Я не смогу!
— Сможешь, все могут и у тебя получится, — тихо сказал он и поднялся, чтобы одеться.
— Помнишь ту легенду, которую ты мне рассказал вчера?
— О девушке, что укрыла любовь волосами? — спросил он, натягивая рубаху. Мускулы на его спине перекатывались при малейшем движении.
— Да, а может, это все-таки возможно?
— Милая девочка, это всего-навсего легенда. Для глупых дурочек, вроде тебя. Я таких историй сотню знаю, на все случаи жизни. И еще ни разу ни одна из них меня не подвела, я всегда сплю в теплой постели с красивой девушкой под боком, — хохотнул он, стоя к ней спиной.
«Так, значит, он просто обманул меня?», — пронеслась убийственная мысль в голове. Ей показалось, что каждое его слово впивается в душу отравленной иглой.
— Я же говорил, что ты зря мне поверила, — рассмеялся он, все еще возясь с одеждой и не поворачиваясь лицом.
Темно-красная, кровавая пелена заслонила ее взор. Сердце, разбившись в груди на мелкие осколки, больше никогда не сможет биться в том же ритме. Внутри образовалась пустота, которую уже ничто не сможет наполнить.
Она смутно помнила, что в недрах прикроватной тумбочки скрыто кое-что, способное помочь. И этим предметом был красивый нож для бумаги, который ей подарила давняя подруга на какой-то праздник. Протянув руку, она вслепую нащупала изящную рукоятку, выполненную в виде прекрасной русалки.
Аскольд все еще возился с одеждой, не поворачиваясь к ней, при этом насвистывал какую-то мелодию. Его веселье и беззаботность больно ранили душу девушки. Горячие слезы потекли по щекам, зрение затуманилось и все, что она перед собой видела: его широкую спину. Весь мир померк для нее, осталась только эта спина, в которую она с диким криком, одним движением воткнула нож по самую рукоятку. Удар пришелся под левую лопатку. Аскольд замер на несколько невыносимых мгновений, издав какой-то странный хрип, будто из него вышел весь воздух, и начал медленно оседать на пол.
— Что ты сделала? — прохрипел, падая навзничь.
Девушка склонилась над ним, накрывая их обоих своими волосами, скрывая от внешнего мира.
— Я верила тебе, я полюбила тебя, полюбила впервые в жизни, — плача, прошептала она. — Я не смогу тебя отпустить, понимаешь? Ты обидел меня и должен за это заплатить. Но я не буду жить без тебя.
— Какая же ты дурочка, веришь любому глупому слову, — слабая улыбка тронула губы умирающего. — Может, легенда не врет? Может, нам все-таки удастся, скрывшись от посторонних глаз за завесой шелковых волос, перенестись в то место, где уже никогда не будет больно?
Она плакала, словно ребенок, отчаянно и навзрыд.
— Я попробую, — тихо, сквозь душащие слезы, сказала она.
Аскольд закашлялся.
— Только ты должна знать, что за любое действие нужно платить. Та девушка из легенды заплатила всем, что ей было раньше дорого. Ты согласна на такую жертву? — он смотрел на нее печально, и она поняла, что еще немного и его душа окончательно покинет бренное тело.
— Я на все согласна. Мне никто и ничто не нужно, только ты, только твоя любовь. Ты прости, что вонзила в тебя нож — я не знаю, что на меня нашло. Ты обидел меня, случайно ли или намеренно, сейчас уже не важно. Знай, что я прощаю тебя, не могу не простить, но, если у меня ничего не получится и легенда окажется лживой, то жить-то я все равно не буду.
