— Ты! Дракон! — Хельга слабо улыбнулась.
Мужчина ничего не ответил, но ей не нужен был его ответ, потому что она и так все знала: он спас ее жизнь и больше ничего знать не хотелось.
— Можешь оставаться тут столько, сколько потребуется. Раны у тебя не серьезные, быстро заживут, — с тревогой глядя на нее, сказал Дракон.
— Даже не сомневайся, я останусь, — тихо сказала Хельга и заснула.
Прошло несколько месяцев, и в доме славного рыцаря настоящий праздник, равного которому не видело королевство со времен сотворения мира: юная дочь хозяина замка выходит замуж. Неделю гуляли все желающие, поздравления приходили из всех уголков королевства, и даже сам король, забыв об этикете, кружился в танце и веселился, словно мальчишка.
Рыжеволосый жених (поговаривают, принц заморского королевства) с большими зелеными глазами и радостная невеста не могли наглядеться друг на друга.
Отгремела свадьба, собрано приданое и отправились молодожены в дальний путь.
— Ты рада, что помирилась с родителями? — спросил Хельгу Дракон, глядя из окна шикарной повозки на мелькающие за окном редкие деревья.
— Знаешь, никогда не думала, что скажу это, — усмехнулась девушка, положив голову на плечо мужчины, — но я счастлива.
— Ну, что, — хитро глядя на супругу изумрудными глазами, прошептал Дракон, — отправимся привычным способом? А то мне уже не терпится оказаться в своей пещере.
Хельга засмеялся и кивнула.
Один щелчок длинных пальцев и шикарная повозка со всем приданым исчезла. Они стояли вдвоем на пыльной дороге и смеялись, словно дети.
— Вот бы папа удивился, — сказала Хельга.
— Не будем расстраивать рыцаря. Приготовься!
— Всегда готова, — восхищенно глядя на своего супруга, ответила девушка.
Второй щелчок, и огромный ярко-красный дракон ударил хвостом о землю, поднимая ввысь облако пыли.
— Не можешь ты спокойно, — засмеялась Хельга и залезла на спину огромного ящера.
И они взмыли ввысь, счастливые и влюбленные и весь мир, казалось, был у их ног.
Мой Телемак,
Tроянская война
окончена. Кто победил — не помню.
Должно быть, греки: столько мертвецов
вне дома бросить могут только греки…
И всё-таки ведущая домой
дорога оказалась слишком длинной,
как будто Посейдон, пока мы там
теряли время, растянул пространство.
Мне неизвестно, где я нахожусь,
что предо мной. Какой-то грязный остров,
кусты, постройки, хрюканье свиней,
заросший сад, какая-то царица,
трава да камни… Милый Телемак,
все острова похожи друг на друга,
когда так долго странствуешь; и мозг
уже сбивается, считая волны,
глаз, засорённый горизонтом, плачет,
и водяное мясо застит слух.
Не помню я, чем кончилась война,
и сколько лет тебе сейчас, не помню.
Расти большой, мой Телемак, расти.
Лишь боги знают, свидимся ли снова.
Ты и сейчас уже не тот младенец,
перед которым я сдержал быков.
Когда б не Паламед, мы жили вместе.
Но может быть и прав он: без меня
ты от страстей Эдиповых избавлен,
и сны твои, мой Телемак, безгрешны.
Я совсем потеряла счёт времени. Корабль скользит по водной глади, следуя только ему одному известному маршруту. Не знаю, существует ли в мире второе такое судно, обладающее собственным интеллектом и умеющее предугадывать желания своих пассажиров. Сначала способность корабля удовлетворять малейшие наши потребности пугала до чертиков. Признаться честно, не будь со мной рядом Ланса, я, наверное, выбросилась бы за борт от ужаса. Но мой спутник, уже хорошо знакомый с нравом и повадками этого необычного плавательного средства, убедил меня, что ничего плохого с нами на борту не случится. Да, корабль способен читать мысли и улавливать настроение, но ему не нужны жертвы. Такое чувство, что он просто выполняет чей-то приказ.
Человек ко всему способен привыкнуть, и вот, когда берег выступил из тумана, я поймала себя на мысли, что буду скучать — это странное судно запало мне в душу.
— Изабель, мы почти доплыли! — кричит Ланс, с улыбкой наблюдая за приближающимся берегом.
— Там, за туманом, твой город? Наша столица? — спрашиваю, подойдя к нему.
