Астор! Мысль о сыне отрезвила в мгновение! У меня есть сын, который останется сиротой. Мой сын! Моя – не чужая – кровь! Маленький человечек, которого я рожала, ненавидя, и которого полюбила всем сердцем.
– Ты не имеешь права, – прошептала я, моя слабость лишь возрастала.
– Имею. Ты подписала те документы…
Пошевелив рукой, подушечками пальцев я ощутила гладкую холодную поверхность двери. Его губы – на моей шее, его руки – сжимают мою грудь. Казалось, мои чувства обострились в несколько раз.
– И я готова отвечать за это. Отвези меня в ГУКМ.
Он не слышал. Этому Таиру было плевать на правила – он бы ни за что меня не отпустил. Превозмогая усталость, я попыталась вырваться.
– Таир…
– Клара…
Я попыталась его оттолкнуть, но только сделала себе хуже – Ревокарт снова завёл их за голову, фиксируя тело жертвы.
– Что ты мне подсыпал?
– Седативное, но с некоторыми особенностями, – сказал он в паузе между торопливыми поцелуями. – Опасался, что ты успеешь убежать.
– Когда?
– Ты сделала глоток вина в шатре, помнишь?
Видя, что я едва стою на ногах, он подхватил меня на руки и понёс в спальню. Очень скоро я оказалась на мягкой перине в тёплой, согретой теплом камина, комнате.
«Натоплено, – подумала я отрешённо. – Он был так уверен в успехе своего плана, что даже комнату подготовил».
– Клара…
Мой мучитель навалился сверху, придавив немалым весом. Распластал меня на кровати, разведя руки в стороны.
Казалось, я выбралась из собственного тела и наблюдала за всем издалека. И не могла понять, что испытываю на самом деле. Отвращение? Желание? Равнодушие? И лишь мысль об Асторе вырывала из мыслительного паралича.
– Пытаешься повторить собственный успех? Как тогда, когда заставил меня приехать к тебе в академию?
Он провёл рукой по впадине между грудями. Просунул ладонь под спину, заставляя меня выгнуться.
– Утром я тебя убью, – прошептал Таир мне на ухо. – Утром, Клара, я тебя убью.
Не знаю, кому и зачем он это говорил, – себе или мне. Кого убеждал?
Ревокарт рывками освобождал меня от остатков одежды. Затем разделся сам и опять вернулся к полюбившемуся делу – прикосновениям к телу попавшей в ловушку женщины.
Его руки всё блуждали по мне, будто желая насытиться, и такая огромная жадность проявлялась в каждом движении, что, будь я в своём уме, а не под действием седативного, испытала бы своеобразную гордость, ведь смогла вызвать у мужчины подобную реакцию.
Но у меня не хватало сил даже подумать, что именно он мне подсыпал. Боли не было, лишь непонятное равнодушие… онемение ума, но не тела. Тело – чувствовало!
– Клара…
Его желание было очевидно, но Ревокарт не спешил. Он смотрел на меня, как голодный попрошайка смотрит на еду. Казалось, он… любовался.
Спустя несколько минут мужчина резко схватил меня за бедра и притянул к себе. Склонился надо мной и с низким шипением вошёл.
– Клара…
•••
После пробуждения человеку даётся около трёх секунд, чтобы прийти в себя и понять, что происходит. Первая секунда – открыть глаза. Вторая и третья секунды – невесомость, блаженное непонимание того, что произошло. Четвёртая – осознать, где ты и почему.
Наступила моя четвёртая секунда.
Я резко поднялась и оглянулась вокруг. Огромная кровать, на которой никого, кроме меня, не было. В камине дотлевали яркие угольки. За окном – метель.
Он сидел в кресле в углу комнаты. Пальцы сцеплены в замок, взгляд сосредоточен на мне. Внутреннее чутьё подсказывало: он не спал всю ночь. Спала только я, одурманенная подсыпанной мне заразой.
Что говорить? Стоит ли что-то говорить?
Молчать? А смысл в молчании?
Спросить, как скоро он отправит меня в ГУКМ для допроса? Обещать расправу? Угрожать местью?
– Доброе утро, Клара.
Я продолжала смотреть на него, подмечая мелкие детали: покрасневшие белки глаз, мятую одежду, руки, перепачканные в копоти. Ночью он подкладывал поленья в камин и, видимо, делал это очень неаккуратно.
Мразь! Тварь земли!
– Тебе так сильно хотелось этого?
– Сама говорила: ты единственная женщина, которую я не могу получить. Видимо, да,
Он закинул ногу на ногу и отклонился на спинку кресла. Глаза сощурены, тело напряжено.
– Как скоро я уезжаю?
– Пока не знаю.
– Кто знает?
Молчание.
Я осмотрелась в поисках своей одежды. И увидела, что она сложена и находится на невысоком пуфе рядом с кроватью. Рядом, но чтобы взять её, необходимо встать с кровати.
Ревокарт молча поднялся, взял мою одежду и бросил её на кровать, так, чтобы я могла дотянуться, второй рукой придерживая на груди одеяло. Затем он сел обратно в кресло.
– Выйди, мне нужно одеться.
– Не могу.
– И почему же?
– В комнате полно острых предметов. К тому же я уже видел тебя голой.
Я прищурилась. Ревокарт не казался самодовольным, но нечто в позе и склонённой набок голове выдавало… расслабленность. Он был котом, дорвавшимся до сливок и сейчас переваривающим съеденное.
– Ты наслаждаешься моментом, не так ли?
– Голая красивая женщина лежит в моей кровати. Стоит ли меня в этом винить?
– Мне казалось, с тобой часто случается подобное.
– Не в этой комнате.
– Чем она отличается от остальных?
– Это моя комната.
