...Попов долго р а з м и н а л Татарова, заметив во взволнованном визитере слом после своего вопроса, отступил, начал вспоминать работу против анархистов, дал собеседнику успокоиться, а потом подкрался снова:
- Так что же произошло? Объясните толком, Николай Юрьевич, мне ведь в потемках трудно вам помогать.
- Простите, я не имею чести знать ваше имя и отчество...
- Игорь Васильевич меня зовут.
- Очень приятно... Так как же выходит, Игорь Васильевич, - улыбнулся Татаров, отошедший в надежных стенах охранки от ужаса, - сами меня корили за то, что расконспирировался... Я ведь только столице подчинен...
- Тогда в столице и просите о помощи, - лениво ответил Попов, зорко заметив наступившую успокоенность собеседника. - Вы ж ко мне пришли не чай с бубликами пить, как я понимаю.
Татаров спросил разрешения закурить, раздумывал, как ответить, обжег пальцы, выиграв на этом еще какое-то мгновение, и наконец сказал:
- Недавно я был откомандирован в Женеву для того, чтобы увидаться с членами ЦК. Господа из охранного отделения Петербурга снабдили меня средствами для создания легального издательства эсеров: это, по мнению генерала Герасимова, будет центр, вокруг которого соберутся все руководители партии, подконтрольность, как понимаете, полная. Я сделал все свои... - Татаров быстро глянул на Попова, неловко поправился, - все наши дела за неделю, готовился уезжать домой, сюда, в Варшаву. А Чернов попросил задержаться, сказал, что надо обговорить подробности и уяснить детали, связанные с началом работы издательства.
Татаров глубоко затянулся, заерзал в кресле, вспомнив бледного Савинкова, когда тот пропустил его в квартиру Гоца; лица Тютчева и Баха, чужие, тяжелые, обернутые к нему в полуфас или профиль; в глаза никто не смотрел, словно бы опасались соприкоснуться.
- Николай Юрьевич, хочу просить вас ответить по чести, открыто, от сердца: каким образом вы получили деньги на издательство? - спросил тогда Чернов.
Татаров заставил себя сыграть обиду, хотя сердце ухающе обвалилось от ужаса:
- Чем вызван такого рода интерес?
- Тем, что мы намерены взять издательство под свое руководство, чем же еще, дорогой мой?! Вы старый революционер, вы "Рабочее знамя" организовали, в Петропавловке двадцать дней голодовку держали, опытный конспиратор, - как можно без проверки, не глядя на заслуги, рисковать?!
- Согласен, - несколько успокоился Татаров, решил, что нервы разгулялись, - совершенно согласен, Виктор Михайлович. Я кому-то из наших отвечал: Чарнолусский, либерал, миллионщик, предложил мне двенадцать тысяч серебром боится революции, с нами поэтому заигрывает, не ровен час - победим... Книгоиздатель Ситрон, Лев Наумович, обещал печатать первые наши издания в своей типографии...
- Вы с Чарнолусским давно знакомы?
- С полгода. Мне его кандидатуру Зензинов подсказал, он может подтвердить.
- А зачем подтверждать? - удивился Чернов и уперся взглядом в Татарова. Свидетелей суду выставляют, вы разве на суд пришли, Николай Юрьевич? Вы к товарищам по борьбе пришли, разве нет?
- Конечно, конечно, - совсем уж успокоился Татаров. - Именно так! Меня ввела в заблуждение холодность вашей интонации, Виктор Михайлович.
- Ситрон где обещался н а с печатать? - спросил Тютчев.
- В Одессе.
- Вы когда с ним видались-то? - продолжал Тютчев рассеянно.
- Да перед самым отъездом, - снова почуяв тревогу, ответил Татаров.
- В Петербурге? - уточнил Тютчев потухшим голосом.
- Не помню... Может, в Москве...
- А вы вспомните, - попросил Чернов. - Это важно, все мелочи надо учесть, мы ведь уговорились.
- Да, вроде бы в Москве, - ответил Татаров. - В кондитерской Сиу мы с ним кофей пили.
- Зачем врете? - спросил Тютчев грубо, сломав все, что было раньше. Ситрон типографию в Одессе продал еще в прошлом году, он в Николаеве дело начал, оттуда и не выезжал ни разу.
Татаров заставил себя усмехнуться:
- Экие вы, товарищи... Увлечен я, понимаете, увлечен идеей! Ради этого соврешь - недорого возьмешь! Когда сам говоришь, всех зажечь хочется...
- Ну, понятно, понятно, - сразу же согласился Чернов, - как такое не понять... Ну, а градоначальник разрешит н а м издание? Ведь издательство надобно провести сквозь министерство внутренних дел.
Татаров тогда почувствовал, что более не может скрывать дрожь в руках, опустил ладони на колени, и в это время в комнату тяжело вошел Азеф, вперился маленькими глазками в лицо Татарова, засопел, сразу полез чесать грудь.
- Ну так как? - спросил Тютчев.
- С министерством внутренних дел обещал помочь граф Кутайсов, - ответил Татаров, загипнотизированный буравящим взглядом своего врага, Азефа, гиппопотама чертова.
- Кутайсов приговорен партией к смерти, - сказал Савинков. - Вы знали об этом?
- Знал... Вы что, не верите мне? - прокашлял Татаров. - Я ж десять лет отдал борьбе...
- Дегаев отдавал больше, - заметил Тютчев.
- Признайтесь сами, - впервые за весь разговор вмешался главный химик партии Бах. - Мы гарантировали Дегаеву жизнь, когда предлагали ему открыться. Мы готовы гарантировать жизнь вам, если вы скажете правду.
